Сводные. Будешь моей

Глава 27. Алина

Прошло несколько дней после того кошмара в ресторане. Четыре дня абсолютной, звенящей тишины, от которой у меня внутри всё выло и сжималось в тугой узел.

Макс не звонил. На мои робкие сообщения в телеграме отвечал коротко, сухими рублеными фразами: «Занят», «На работе», «Разгребаю дела, мелкая, не скучай».

И я изводилась, хоть и помнила, каким именно делом он занят. В голову как обычно лезли самые жуткие мысли. А вдруг он пожалел о том, что произошло между нами? Вдруг решил вернуться к Оксане ради бизнеса отца? Вдруг… я была для него просто временным увлечением?

В универе я сидела как на иголках, тупо уставившись в тетрадь и не слыша ни слова из лекции профессора. Телефон, лежащий на коленях, обжёг пальцы внезапной вибрацией.

Я едва не выронила его, судорожно смахивая уведомление. От Макса.

Максим:

Малинка, мне плохо. Походу, заболел, температура под сорок. Привези лекарств, а? Адрес скину. Код от подъезда 45к2332, дверь в квартиру приоткрыта, сил нет встать.

Моё сердце сделало дикий кульбит и ухнуло куда-то в пятки. Макс? Заболел?

Я сорвалась с места прямо посреди лекции. Не обращая внимания на удивленный возглас преподавателя, сгребла вещи в рюкзак и вылетела из аудитории. В ближайшей аптеке я скупила, кажется, половину ассортимента: жаропонижающие, антибиотики, терафлю, градусник, какие-то пластыри…

Такси до Чистых прудов казалось мне самым медленным транспортом в мире. Я кусала губы, подгоняя водителя в мыслях, перед глазами стояла ужасная картинка: бледный, слабый Макс, которому тяжело даже дышать.

Влетев в элитный подъезд, я дрожащими пальцами ввела код на панели лифта. Семнадцатый этаж. Нужная дверь действительно была слегка приоткрыта, являя взору роскошную, залитую светом прихожую в стиле лофт.

– Макс! – испуганно крикнула я, сбрасывая кроссовки прямо у порога. В ответ – тишина. – Макс, господи, ты где?

Шурша аптечным пакетом, я пулей пронеслась по коридору и рванула на себя тяжелую дверь спальни.

– Макс, я привезла…

Слова застряли у меня в горле. Аптечный пакет беззвучно выскользнул из моих ослабевших пальцев, и коробочки с таблетками с шорохом рассыпались по дорогому паркету.

Никакого умирающего больного в комнате не было.

На огромной кровати, небрежно застеленной шелковым бельем цвета графита, вальяжно откинувшись на подушки, лежал Макс. Из одежды на нем были только темно-серые обтягивающие боксеры, которые практически ничего не скрывали, подчеркивая каждый рельеф его подтянутого, порочно-сексуального тела. Загорелая кожа, кубики пресса, плавно уходящие под резинку белья…

Он выглядел настолько горячо и здорово, что у меня перехватило дыхание. На его щеках не было и следа лихорадочного румянца – только легкая, безумно довольная улыбка. Правда, под глазами были тёмные круги, словно он нормально не спал.

А на его коленях покоилась большая хрустальная тарелка, доверху наполненная крупной, истекающей соком спелой клубникой.

Макс лениво повернул голову в мою сторону, закинул в рот одну ягоду и медленно, с явным удовольствием прожевал, не сводя с меня своего потемневшего, хищного взгляда.

– Привет, Алина, – его голос прозвучал с легкой, хриплой хрипотцой, но явно не от болезни. – Долго же ты. Я уже начал замерзать.

Я стояла, как громом пораженная, переводя взгляд с его идеального пресса на рассыпанные по полу лекарства. Напряжение всех этих дней, страх за его жизнь, панический бег по аптекам – всё это в секунду вылилось в дикую, обжигающую обиду.

– Ты… ты… – у меня даже кулаки сжались. – Ты придурок, Максим!!! Я думала, ты умираешь! Я с лекции сбежала, через всю Москву летела, думала, тебе скорую надо вызывать! А ты… ты просто издеваешься надо мной?!

Я резко развернулась, собираясь вылететь из этой проклятой квартиры, но не успела сделать и шага.

Макс двигался с грацией и скоростью дикого гепарда: в следующую секунду сильные, горячие руки обхватили мою талию со спины, намертво прижимая к его широкой, обнаженной груди.

– Пусти! Отвали от меня, обманщик! – зашипела я, пытаясь вырваться, но с тем же успехом можно было бороться с бетонной стеной.

– Тихо, малышка. Не брыкайся, – Макс уткнулся носом в мою шею, шумно вдыхая запах моих волос. Его горячее дыхание мгновенно пустило по моему телу стаю сумасшедших мурашек. – Я не врал. У меня действительно дикий жар. Вот здесь, – он перехватил мою ладонь и силой прижал её к своему левому боку, прямо туда, где под кожей бешено, как сумасшедший, бился его мотор. – Пять дней без тебя, Алина. Я реально чуть не сдох. У меня крышу рвало от мысли, что ты там сидишь и накручиваешь себя после всего.

Я замерла, переставая сопротивляться. Обида начала стремительно таять, уступая место сладкому, тягучему теплу, которое разливалось внизу живота от его близости.

Макс медленно развернул меня в своих руках лицом к себе. Его глаза горели таким голодным огнем, что у меня подогнулись колени. Он потянулся к тумбочке, взял одну крупную, спелую ягоду клубнички и поднес к моим губам.

– Кусай, – тихо, приказным тоном шепнул он, чуть надавливая сочной мякотью на мои губы.

Я послушно приоткрыла рот, откусывая половину. Сладкий сок брызнул, пачкая мой подбородок и капая на воротник блузки. Макс хмыкнул, перехватил оставшуюся половинку губами, съел её, а затем наклонился и медленно, безумно чувственно слизал каплю сока с моего подбородка, поднимаясь поцелуями к моим губам.

– М-м-м, сладкая… – прошептал он прямо в мой рот, углубляя поцелуй. Его руки по-хозяйски скользнули под мою куртку, избавляя меня от лишней одежды. – Ну что, Алина… Лечить меня будешь?

Я обхватила его за шею, полностью растворяясь в этом напоре. Четыре дня одиночества и страхов испарились, оставив только звенящее, голодное желание чувствовать его каждую секунду.

Макс подхватил меня под бедра, легко, словно я ничего не весила, и усадил на край широкой кровати.

Его ладони, горячие и влажные, мгновенно скользнули под мою блузку, поднимаясь выше, обжигая кожу и заставляя меня судорожно выдыхать ему в губы.

– Макс… подожди, – попыталась я вставить хоть каплю разума, когда его зубы аккуратно, но властно прикусили мою мочку уха.

– Не подожду, – хрипло выдохнул он, расстегивая пуговицы на моей блузке одну за другой с пугающей скоростью.

Ткань полетела на пол. Макс отстранился на секунду, тяжело дыша, и его потемневший, хищный взгляд прошелся по моему телу в кружевном белье. Под этим взглядом мне казалось, что я горю живьем.