Страница 31 из 49
– Энергия его жизни, его личности… – тихо продолжила Алидия, – конечно, цела. Она не то, чтобы умерла, но… она рассеялась. Рассыпалась на множество искр, ушла в слои мироздания. Он больше не целостен. И от этого… — её голос на миг сорвался, — от этого больно так, что словами не объяснить.
Она взглянула на меня — взглядом женщины, потерявшей слишком много.
– Как страшно… – прошептала я, ощутив, как холод пробежал по спине. – А вы пытались что-то сделать?
– Сначала я рыдала и умоляла Иллариона выпустить Берта и девочку, – тихо сказала Алидия, голос дрожал, с трудом сдерживая эмоции. — Подыгрывала ему, позволяла думать, что ребёнок там… Мне же нужно было спасти вас: тебя и Дана. Он требовал, чтобы я стала его супругой, партнёршей. Именно тогда я узнала, что он уже создал дочь, но не был особо доволен ею. Ему хотелось более совершенных детей — таких, каких можно было сотворить только в союзе со мной. В его глазах мелькало нетерпение и холодный расчёт, и я почувствовала, как сила его воли пытается проникнуть в моё пространство, навязать свои требования и планы. Вот тогда я ринулась от него в бегство, проявляясь то в одном, то в другом мире, оставляя частички себя в потомках и запутывая следы. И в то же время я понимала, что мои дочери — не побоюсь так их назвать — смогут помочь мне в будущем. Каждая из них несла во мне часть силы и мудрости, которая когда-нибудь вернётся ко мне, поддержит и защитит.
— Только дочери?
— Да, мальчиков я не могла создавать.
— А как же Илларион создал дочь?
— Наверно её просто родила обычная женщина. Девочка унаследовала способности отца, но её сила в разы меньше твоей.
— Сила… — я задумчиво наматывала прядь волос на палец. — Так много вокруг меня разговоров о моей силе, но я её не чувствую. Иногда что‑то происходит со мной, словно вырывается изнутри, но я не понимаю, как это контролировать. Всё так спонтанно…
— Да, полагалось, что тебя будут обучать с детства, – сказала Алидия, — но этого не случилось. Дан получил гораздо больше возможностей для развития своих способностей — его мир этому способствовал. А в твоём мире магии просто не было места. Поэтому, когда пришло время вашей встречи, всё пошло не по изначальному плану. Ты была не готова, да и опасность всё ещё оставалась. Илларион почему‑то поселился в том же мире, что меня сильно тревожило. Я не могла появиться там — он сразу почувствовал бы моё присутствие. Поэтому ваша встреча произошла по велению судьбы, но без моего контроля и без объяснения вам обоим всего происходящего.
— Мать Алидия... — вырвалось неожиданно свободно, словно само моё существо мгновенно осознало её значимость в моей жизни. Но отчего Илларион настолько своеобразен? Инженер утверждал, что тот похож на хищную птицу: резкими движениями, острыми чертами лица и манерой идти, слегка подпрыгивая, словно готов к внезапному нападению.
— Нет, он не был таким изначально. Внешность начала отражать внутренние изменения. Раньше, когда наша дружба была крепче, он признался, что восхищён птицами. Свободолюбивые существа, парящие высоко над миром, подчиняются лишь своим инстинктам. Близость к солнцу дарит ощущение величия, свободы от земных оков. Их способность внезапно атаковать сверху, подобно молнии, стала символом силы и власти для него.
Мысленно погрузившись в размышления, я чувствовала, как неясные озарения мерцали в сознании, стараясь сложиться в стройную картину, но начальная нить оставалась скрытой от моего понимания. Тогда пришла мысль...
— Может быть, Илларион живет в моем мире вовсе не из-за меня?
— Дана, у тебя есть предположения на этот счет? — Алидия подалась вперед.
— Кое-что... Там, у нас, он основал собственную «Магическую Академию». Скрупулёзно искал молодых одаренных ребят, создавал команду под свои цели. Странно, правда? Ведь в мире, лишённом магии, невероятно сложно находить людей с такими способностями. Однако он умел распознавать таланты среди обычных подростков.
А вдруг он не может уйти из нашего мира. Раньше имел свободу перемещаться меж пространствами, теперь же вынужден оставаться здесь. Вдруг он застрял в нашем мире? Чем обусловлено такое ограничение? Или кто-то держит его силой?
Я запнулась, будто сама удивилась тому, насколько невероятным казалось всё сказанное, и как естественно оно при этом звучало сейчас. Алидия слушала внимательно, и я продолжила.
— Есть еще удивительный факт — его любимая ученица, загадочная Анжела, таит много секретов. Её способности огромны. Ты представляешь? Она даже удерживала Инженера в теле обычного кота, сковав его магическими путами.
— О, как интересно, — в голосе Алидию прозвучало неподдельное восхищение. — Девушка, несомненно, не простая… уж не она ли та самая дочь Иллариона?
— Похожести особой нет, — протянула я, погруженная в собственные мысли. — Возможно, унаследовала материнские черты...
— Вполне вероятно, — осторожно откликнулась Алидия, внимательно наблюдая за моим лицом. — Цвет глаз какой у неё?
— Совершенно необычный оттенок — глубокий ореховый, но с зеленоватыми искрами. Таких ни разу не встречала. Волосы светло-рыжие. Да, на Иллариона совсем не тянет.
Волшебница вопросительно подняла бровь, будто ожидая продолжения, но я лишь покачала головой, показывая, что рассказала всё, что знала.
— Что ж, — Алидию чуть кивнула, — Илларион был именно таким: рыжеватым с ореховыми глазами и зелеными крапинками в них. Анжела – его дочь, без всякого сомнения. Способности у неё должны быть врождённые, а поверх них — его обучение. Недооценивать её нельзя… но бояться тоже не стоит. А вот почему он потерял некоторые свои умения… может из-за создания ребенка. Намудрил…А может еще почему…
Она тяжело выдохнула, и в ее голосе отчетливо зазвучали нотки горького сожаления.
— Ах, будь сейчас рядом Берт... Всё оказалось бы куда проще. Мы даже вдвоём обладали силой, способной сокрушить Иллариона. Ну а с тобой и Даном у нас была бы такая мощь, что он даже не посмел бы подступиться. А теперь... я так слаба…
— Да… где они, наши мужчины? — голос дрогнул, и у меня на глазах выступили слёзы. — Как много я бы отдала за возможность найти своего друга… того самого, который, как оказалось, предназначен быть моим суженым — единственным, на всю долгую жизнь.
Я прикрыла лицо ладонью, пытаясь сдержать рыдание.
— Жив ли он?.. — этот вопрос был не просто страхом, а болью, распахивающейся всё шире.