Страница 29 из 49
Глава 8. Встреча с Алидией.
На диване сидела прекрасная женщина. Она была именно такой, какой описывала её Катерина — без показной эффектности, без стремления поразить с первого взгляда. Её красота не требовала внимания, она просто была — как тёплый свет в комнате, к которому постепенно привыкаешь и вдруг понимаешь, что без него стало бы пусто и холодно.
В её лице не было резких линий: мягкий удлиненный овал, спокойный взгляд и едва заметная улыбка, словно она знала нечто важное, но не спешила делиться этим знанием. От неё исходила необъяснимая сила — не давящая, не властная, а принимающая. Свет, любовь, внутренняя цельность исходили от неё так естественно, что хотелось задержаться в этом ощущении подольше, как задерживаются у огня или у открытого окна в тёплый вечер, боясь нарушить хрупкое равновесие момента.
– Анюта… твое истинное имя – Дана. А того, кого ты привыкла звать Инженером, зовут Дан.
Голос звучал мягко, но в нём была завораживающая глубина. Помещение, в котором мы находились растворялось в золотистом мерцании, словно стены были сотканы из света. Пространство дышало теплом и какой-то древней, невыразимой силой.
– Мы создали вас, – продолжила женщина, и её глаза отражали бесконечность, как будто за ними стояли целые галактики. – Вы – лучшее из всего, что мы могли создать. Самые чистые клетки, самые ясные энергии, самые светлые помыслы. Работа была долгой и бесконечно кропотливой. Она сделала шаг ближе, и свет вокруг стал плотнее, теплее.
– Мы с моим возлюбленным, моим другом, – она едва заметно улыбнулась, – создавали уникальных, невероятных, совершенных людей — вас. И мы можем называться для вас родителями, но точнее, мы – ваши создатели, творцы.
Медленная пауза. В ней чувствовалось торжество, нежность и что-то похожее на печаль.
– Поэтому вы не брат и сестра… не в том земном, привычном смысле. Скорее, вы – идеальная пара. Созданные друг для друга. Ваши дети, – голос стал ниже, почти пророческим, – должны будут повести за собой Миры. Цивилизации.
В мирах, где мало знаний, их сочли бы богами. В других – царями, вождями, правителями, президентами… теми, кто ведёт свой народ к благоденствию, к любви, к свету.
Слова Алидии повисли в пространстве, и стало ясно: это не просто откровение — это судьба, которая наконец открывается мне.
Вы можете вступить в обычные человеческие отношения, любить, рожать детей естественным образом, как это привычно людям. А можете развить свои способности и пойти по нашим стопам — научиться создавать детей силой намерения. Так вы сможете дать жизнь гораздо большему числу потомков.
В аналах истории встречаются упоминания о полубогах, о богах, пришедших с неба… Вероятно, подобные эксперименты по созданию сверхспособных людей уже происходили раньше. И мы трое — не первые в этом списке. Но такие мысли пришли в мою голову значительно позже.
– Интересно, – произнесла я. – Значит, вы — эксперимент Вселенной, а мы с Инженером — ваш эксперимент.
Я пока не могла принять новые имена — Дана и Дан. Они казались чужими, не ложились на сердце, словно были надеты на меня насильно. И всё, что рассказывала Алидия, выглядело каким-то абсурдным, лишённым тепла, будто речь шла не обо мне, а о чьей-то далёкой судьбе. Тело словно не принадлежало мне: мышцы стали тяжёлыми, движения замедлились. Пальцы оцепенели, дыхание стало поверхностным. Это был момент, когда мой разум решил «заморозиться», чтобы переварить невозможное.
– Я чувствую твоё неприятие, твои сомнения, – мягко сказала моя мать… вернее, моя создательница.
«Какой ужас… у меня даже нет родителей. Нет обычных мамы и папы…» – эта мысль ударила неожиданно, болезненно. Мне стало жалко себя, по-детски горько, и даже те мама и бабушка, которые растили меня, вдруг показались ближе, роднее, теплее, чем эта прекрасная, совершенная женщина.
Даже папа-колобок был понятнее, чем неведомый Берт8н.
– Позволь, я продолжу. Возможно, когда ты узнаешь всё, твоё восприятие этой данности изменится. В общем-то, все дети — эксперимент своих родителей. Никто не знает, каким станет ребёнок, когда вырастет. Все хотят идеальных детей, многие стараются растить и воспитывать их определённым образом… но далеко не у всех это получается.
– Да, конечно, говорите. Мне действительно очень интересно, просто пока трудно принять то, что я от вас слышу. Но я слушаю… всё это важно для меня, – мой голос звучал хрипло, тише обычного.
Мне внезапно захотелось сжаться, стать меньше, почти незаметной. Казалось, если я уменьшу своё присутствие, то информация, которую мне предстояло услышать, обойдёт меня стороной. Я понимала, что должна выслушать всё до конца, но внутри жило стойкое, почти детское нежелание — словно кто‑то распахивал передо мной дверь в мир, к которому я ещё не была готова.
Алидия задумчиво посмотрела куда-то надо мной, её взгляд потемнел и затуманился, воспоминания начали медленно струиться потоком слов.
– Нас было трое: Илларион, Берт и я — Алидия. Мы были совершенными детьми, росли и сначала были счастливы, неразлучны, словно единое целое. Любили учиться, впитывали знания, как губки.
Но потом мальчики влюбились в меня, и началось противостояние. Для меня они были равны — я не могла отдать предпочтение ни одному из них.
Иногда мне кажется, что нас специально создали с разными качествами, будто построили треугольник. Мужчины должны были соперничать за моё внимание, а для этого им приходилось развивать в себе новые качества, умения, способности. В этой борьбе раскрывалась истинная личность каждого мужчины.
У Иллариона, созданного немного раньше нас с Бертом, проявилась сила стяжательства, жажда власти над всеми мирами. А Берт был добрым и мягким, безгранично доверял Иллариону, считал его другом и братом. Видя их изменения, меня всё больше и больше тянуло к Берту.
Алидия вдруг всхлипнула, словно маленькая девочка: воспоминания нахлынули лавиной, и она едва удерживалась на грани настоящего. В одно мгновение она словно перескочила через годы, пространство и события, её сознание рванулось с прошлого в настоящее. Рука непроизвольно сжалась, затем дрожащими пальцами она провела по лицу, отводя взгляд в сторону, как будто хотела спрятаться от своих собственных мыслей.