Страница 52 из 69
— Я до сих пор не успела сообщить про… Джека. Это опасный человек, связанный со всей этой историей.
— Интересно. А я подумал, что Джек — это какой-нибудь мальчишка—сорванец… Рассказывайте.
Пётр Ильич просит Антона:
— Андрей, зафиксируйте, пожалуйста, для меня этот рассказ на ваш диктофон.
Антон достаёт из кармана цифровой диктофон и включает его.
— Я готов.
Жаннет берёт мальчика за руку и говорит:
— Я начну с вопроса к Максимке. Ты прыгал с поезда в реку, чтобы скрыться от Джека?
— Я… я боюсь про это говорить, — признаётся мальчик, опуская голову:
— Но ты ведь такой смелый, такой сообразительный — ищет Жаннет к нему ключик, гладя ребёнка по голове. — Не бойся, здесь тебя окружают друзья — твои защитники. Нас много и будет ещё больше, если понадобится.
Но Максимка лишь сильней прижимается к Жаннет и чуть не плачет:
— Нет. Я не хочу…
Гомелин даёт знак Жаннет, что у него есть вопрос. Он садится поближе к Максимке и говорит с ним, как со своим внуком:
— Тут, Максимка, понимаешь, вот в чём дело. Мы уже поняли, что дядя, о котором идёт речь, причинил тебе зло. А ведь за любое вредительство надо отвечать. Так?
Максимка утвердительно кивает головой, а Пётр Ильич продолжает:
— Но если ты будешь молчать, мы не сможем наказать этого Джека. Тогда он причинит другим людям — взрослым и детям — новое зло. Ты меня понимаешь, Максимка?
Мальчик снова кивает головой. Затем смотрит поочередно на всех присутствующих и говорит:
— Да, я убегал от Джека… Но можно я больше ничего не буду рассказывать?
— Хорошо, сынок, — соглашается Гомелин. — Ты только ответь, пожалуйста, сегодня на последний, маленький вопросик. Какое зло причинил тебе Джек?
Мальчик задумывается о чём-то. И вдруг начинает сильно плакать. Жаннет обнимает Максимку и успокаивающе гладит по голове. А он сквозь слёзы:
— Можно я больше ничего-ничего не буду говорить? Можно?
Гомелин с нескрываемой досадой даёт Антону знак выключать диктофон и с усталостью трёт свои глаза и лоб.
Возвращается майор Кравец с большим яблоком и бананом в руках и протягивает фрукты мальчику.
— Вот, сынок, поешь пока это. А через минут десять ужин привезут.
— Николай Степанович, — обращается к майору Гомелин. — Побудьте тут несколько минут с Максимкой, а мы выйдем на крыльцо.
Пётр Ильич даёт знак Жаннет и Антону следовать за ним.
— С удовольствием побуду! — улыбается Кравец и смотрит на мальчика. — У меня есть внучок, Иванушка. Так он такой же, как ты, боевой и скромный. И тоже очень фрукты любит. Ты ешь, ешь.
Максимка откусывает яблоко и спрашивает:
— Дядя Степаныч, а внучок — это кто такой?..
Гомелин, Жаннет и Антон выходят из изолятора.
— Сильно мальчонка запуган, — впечатлён Пётр Ильич.
— Ему надо дать немного времени, он же не только физически, но и психологически очень устал, — рассуждает Антон.
Жаннет одобрительно смотрит на Антона и продолжает эту мысль:
— Да. Максимка отдохнёт, привыкнет к нам… ко мне получше, и даже, думаю, сам всё расскажет.
— А теперь, мадам, расскажите нам подробно всё, что знаете про этого Джека, — напоминает Гомелин.
Пётр Ильич кладёт руку на плечо Антона с очередной просьбой:
— Андрей, включи-ка ещё разок диктофон. Не часто у нас на границе такие истории происходят, что начинаешь чувствовать себя настоящим следователем. Возможно, информация пригодится другим нашим компетентным органам.
Антон включает диктофон. И Жаннет рассказывает:
— Я не так уж много знаю. Этого Джека видела мельком в нашем вагоне. А когда я прекратила безуспешные поиски мальчика в сельской местности и шла вдоль леса к железнодорожной станции, Джек настиг меня и, угрожая пистолетом, хотел узнать, куда я спрятала мальчика. Я смогла противника обезоружить с помощью приёмов самообороны. Он остался лежать на земле, а я взяла его пистолет и поспешила на поезд. Пистолет я хотела выкинуть или сдать в полицию, но перед посадкой в туристический автобус, направляющийся к границе, закопала его в укромном месте. Мне следовало бы раньше сообщить о Джеке, но столько было спешки и неожиданностей… Вот и всё.
— Да, дело тёмное. Но проясняется помалу, — подбадривает себя Гомелин и даёт Антону знак отключать запись. — Не хватало нам ещё этого Джека-потрошителя у границы.
Подполковник достаёт мобильный телефон и, набрав номер, говорит:
— Алло, здравия желаю, Виктор Алексеевич! Это Гомелин… Да, бдим и храним. Граница на замке. И есть срочная информация, требующая оперативных действий…
Пётр Ильич отходит в сторону, продолжая разговор по телефону.
Антон убирает в карман диктофон и хвалит Жаннет:
— А вы, оказывается, боевая девушка. За два дня совершили два подвига.
Девушка смущённо смотрит на Антона и улыбается, а он пытается что-то вспомнить и говорит:
— Всё-таки ваше лицо мне знакомо. Вы были в Нью-Йорке прошлогодней весной?
Жаннет припоминает:
— В 2005-м… Да, была.
— Думаю, я видел именно вас на выставке славянских искусств.
— Возможно. Я была там даже два раза. У вас, Андрей, такая хорошая память на лица?
Антон в очередной раз смущается от своего «второго» имени и оттого, что заговорил про Нью-Йорк.
— Я даже помню, в чём вы были одеты в тот вечер…
К ним подходит Гомелин и сообщает взбодрившимся голосом:
— Официально заявляю: всё в порядке, ребята. Во-первых, мой бывший однополчанин по афганской войне, Витя Кольцов, полковник КГБ…
Он переводит взгляд на Жаннет, поясняя для неё: