Страница 44 из 69
— На астральном уровне я замечал, что в твоём информационно-энергетическом поле есть, образно говоря, чёрная дыра в виде перевёрнутой пирамиды. Похожее явление наблюдается у людей, которые, не имея защиту от непредвиденных сбоев в процессе их рождения на Земле, потеряли связь со своими родителями, или родились не в той стране, где это было предопределено свыше. Думаю, твоя карма связана с тем, что ты должна была родиться не в Париже. И даже не во Франции.
— Моя мама, — вспоминает Жаннет, едва сдерживая слёзы, — была эмигранткой, которая не желала рассказывать мне хоть что-либо о своём прошлом. Я даже не знаю, кто мой отец…
Девушка тяжело вздыхает, затем спрашивает, словно у себя самой:
— Значит, Беларусь?.. А меня почему-то больше всего тянуло в Турцию.
— Ты просто владеешь мизерной информацией о Беларуси… Да и внимательнее защищай границы своего пылкого сердца, ибо в мире активизируются негативные потоки, как крысы на тонущем корабле. Чего только стоит одна политика американизации всей планеты. Методы этой идеологии куда более изощрённые, чем методы фашизма… Помни, что мировое зло витает, как вирус в пространстве, и способно сбить с истинно-здорового пути даже сильного духом человека. Воспитывай, укрепляй свой дух постоянно.
— Мне будет тяжело без вас, учитель, — говорит Жаннет, чувствуя, как по её щеке течёт слеза.
— В любой сложный момент, где бы ты ни была, наше духовное родство даст тебе необходимую поддержку. Братья и сестры по духу — это сообщающиеся сосуды вне пространства и времени.
— Поэтому, учитель, вы и назвали себя Брат Мой?
— Мне приходилось уже менять своё имя. И я сожалел об этом. Это было более двадцати лет назад: после того, как меня похоронили, но я, как говорят, воскрес из мёртвых… Позже, когда я два с половиной года прожил отшельником в тайге, нашёл для себя имя-образ Брат Мой, очень созвучное с моим настоящим именем.
— А вы никогда не жалели, что вернулись в социум?
— Никогда. Один древний мудрец сказал: одиночество в изоляции от общества даст человеку всё… кроме характера. Но я никогда не жалел и том, что прошёл дорогу отшельника.
Жаннет мечтательно смотрит вдаль.
— Итак, моя дорога — в Беларусь… А там на русском языке говорят?
— Да. Этот язык распространён там даже больше, чем белорусский — такогó наследие от Советского Союза.
— Надо будет вспомнить русскую грамматику… А вы ещё долго пробудете в Голландии?
— Пока не знаю… Если будешь в Минске, купи журнал «Новая Эпоха». Это очень ценное издание о воспитании души человека. Найдёшь контактный телефон редакции. Вячеслав Екшимов, главный редактор, — мой бывший ученик. Он тебе сможет помочь и советом, и делом. И вот тебе ещё кое-что…
Брат Мой снимает с груди талисман и протягивает его Жаннет.
— Возьми! Это самый первый талисман из моей коллекции.
Жаннет берёт талисман в свои руки, рассматривает на нём изображение восходящего солнца.
— Он заряжён максимально мощной положительной энергией, — поясняет учитель. — Этот талисман двадцать три года назад помогла мне избежать смерти. Такой же талисман, только «помоложе», есть и у Вячеслава…
Жаннет хочет спросить учителя, зачем же он отдаёт ей такую дорогую для себя вещь, но соображает, что этот вопрос будет лишним. Словно поймав её мысли на лету, Брат Мой продолжает:
— Вы мои лучшие ученики. Пусть часть моей энергии будет с вами и в материальном образе-носителе!
Она протягивает руку к талисману и берёт его.
— Спасибо, учитель! А сколько лет этот талисман весел у вас на груди?
— Тридцать лет и восемнадцать дней, — отвечает он, не задумываясь.
Брат Мой встаёт. Жаннет тоже поднимается с земли.
— Всё, хватит слов, — говорит учитель. — Давай проведём заключительный урок по самообороне.
Жаннет вешает себе на шею талисман. Каждый из них соединяет ладони в молитвенный жест, смотрит на небо и принимает боевую стойку. Учитель атакует, Жаннет отбивает его удары…
Гамбург, секретная американская лаборатория. 26 июня
Лучи солнца еле заметно проникают в просторное полуподвальное помещение. В разных комнатах работают специалисты. В коридоре редко появляется кто-нибудь.
В самой большой комнате на кушетке спит мальчик. Вокруг него стоят трое мужчин. Затем они подходят к компьютеру. Доктор Голь — тот, который в белом халате, — обращается к самому представительному из них. Они говорят между собой на английском языке.
— Мистер Хэлуй, я сомневаюсь, что мальчик выдержит такую нагрузку.
— Профессор, — возражает Хэлуй тоном, не принимающим сомнений, — Я надеюсь, вы не забыли, что ваша родина — Америка? И сейчас она нуждается в том, чтобы именно это дитя осуществило важный стратегический план в защиту мировой демократии, флагманом которой, по воле Господа, предназначено быть нашей стране. Многие американцы защищают завоевания демократии безвозмездно, а мы вам платим приличные деньги.
В разговор вступает третий мужчина. Это Гауд — помощник Хэлуя, шефа одной из спецслужб США.
— Или вы, профессор, сомневаетесь в собственном желании подкорректировать внешность мальчика, чтобы он полностью соответствовал оригиналу? — не без ехидства спрашивает Гауд и открывает на компьютере файл — фотографию другого мальчика.
— Голь, вы же сами прекрасно понимаете, — говорит Хэлуй, кивая в сторону спящего ребёнка, — что Макс по своим внешним данным больше всего из всех наших детишек подходит на роль сына Алекса. Неужели вы хотите ломать кости лица другому ребёнку, который менее похож на оригинал?
Все трое смотрят на экран монитора — на фотографию мальчика Миши, сына белорусского дипломата Алексея Захаревича, которого тут в целях конспирации называют Алексом.
— Я всё понимаю, — задумчиво говорит Голь. — Но у Макса в последние дни чрезмерно подвижная психика. Мальчик может быть непредсказуем. Он очень плохо спит по ночам, а днём спит от бессилия, как и в данный момент. Причина этому — изоляция от привычного образа жизни.
Хэлуй усмехается и отвечает профессору более мягким тоном: