Страница 28 из 39
Больше всего я боялась, что становлюсь для него обузой. Я не сомневалась, что он меня любит, но эта любовь превращалась в оковы. В такие же оковы, как и его проклятие дракона. Я ненавидела себя за это, но больше всего боялась, что однажды моя самоненависть передастся ему, и он возненавидит меня тоже.
Я много плакала. Думая, что причина моих слез – необходимость в этой чертовой крапиве, Эдвард уступил и снова взял меня на кладбище, паря рядом все время, вглядываясь в меня с непонимающим выражением, и этим только усиливал мою вину.
Я все больше спала днем и собирала крапиву ночью, пока сама не признала, что сгибаться и поднимать ее стало слишком тяжело. Я не знала, что мы будем делать, когда родятся дети, оставить их одних мы не могли, даже в доме, полном слуг.
Вариант с няней казался единственным решением, и я уступила настояниям Эдварда. Мы начали отбор среди немногих, кто согласился бы переехать в нашу глушь.
К счастью, удача улыбнулась нам на четвертой попытке. Люси была моего возраста, только что закончила магистратуру по детскому развитию и поведению младенцев. Вместо поиска работы по профессии она решила побыть год няней, чтобы набраться опыта, и близнецы были для нее идеальным случаем.
Эдвард объяснил, что в основном она будет нужна нам ночью. Для нее мы сказали, что у меня слабое здоровье и мне нужно спать по восемь-десять часов, а Эдварду приходится работать с международными звонками в любое время ночи.
Люси с радостью переехала и быстро освоилась. Она с энтузиазмом исследовала особняк и окрестности, восторгалась близостью к Сказочному Лесу и Кричащему Лесу.
– Я всегда мечтала встретить гоблина или горгулью, – сказала она мне, когда мы вместе работали в детской.
Моя немота ее совершенно не смущала, она говорила за нас обеих.
– Вы когда-нибудь бывали в тех местах? О, вы, должно быть, бывали, ведь живете так близко.
Она укладывала детские подгузники на пеленальный стол, а я осторожно опускала свое неповоротливое тело в кресло-качалку, чтобы разгрузить распухшие ноги.
– Вот, подождите.
Люси выдвинула подставку для ног, поставив сверху две пустые коробки из-под подгузников.
– Вам нужно приподнять ноги. Вот так, должно помочь. Напомните мне потом купить вам огурцов, добавим их в воду – тоже поможет. Ой!
Люси резко повернулась ко мне с испуганным видом.
– Какая же я глупая, ведь вам будет трудно напомнить мне.
Я откинула голову назад и закрыла глаза, позволяя ее непрерывной болтовне успокаивать меня и убаюкивать в то, что я думала, будет небольшим сном.
Когда я проснулась, вялая и затекшая, в комнату вошел Эдвард, выглядя усталым.
– Вот ты где.
Его лицо потеряло суровость, и он помог мне подняться из кресла.
– Почему ты не пошла в кровать вздремнуть? – пожурил он. – Я тебя везде искал.
«Почему Люси не разбудила меня?»
– раздраженно подумала я.
Она позволила мне проспать несколько часов в кресле. Спина ныла, а ноги чувствовались как свинец после того, как были так долго подняты.
– Ужин готов. Я пригласил Люси присоединиться к нам, – сказал Эдвард. – Подумал, глупо, что она ужинает одна у себя в комнате.
И тут я почувствовала первые нотки раздражения. Ужин – наше время с Эдвардом, чтобы наверстать упущенное, когда он весь день на работе, как сегодня. У нас было всего пару часов, прежде чем ему нужно было украдкой уйти, чтобы обернуться драконом. И почему Люси не разбудила меня?
Потом я одернула себя за капризность. Она, наверное, решила, что я устала и мне лучше поспать. Эдвард поступил мило и заботливо, пригласив ее к столу. Он был прав, действительно глупо, что мы с ним ужинаем в огромной столовой, пока Люси сидит одна, ведь по каким-то правилам прислуги, о которых я не знала, она не могла обедать с остальными слугами.
Люси появилась в маленьком черном коктейльном платье, которое подчеркивало удивительно стройные формы. Формы, которые до этого она скрывала под мешковатой одеждой.
– Ой, я слишком нарядилась? Простите, я не знала… – начала она.
– Не глупите, – перебил ее Эдвард. – Вы прекрасно выглядите. Прошу, садитесь.
Как настоящий джентльмен, он отодвинул для нее стул, и она изящно села, а я бухнулась на свой, не дав ему сделать то же самое для меня, вставать мне уже было все труднее. Я была на седьмом месяце, и, по словам доктора Вайлер, дети развивались удивительно хорошо для близнецов, да еще и мальчиков. Она предупреждала о синдроме «слабого белого мальчика» (прим.: «Синдром слабого белого мальчика» – это неофициальный, разговорный термин из медицины и неонатологии. Им иногда называют наблюдаемый в статистике феномен: среди недоношенных детей в группе наибольшего риска по смертности и осложнениям часто оказываются именно мальчики европеоидной расы, особенно если они – близнецы и родились раньше срока), из-за которого наши сыновья попадали в группу повышенного риска, если родятся раньше срока. Так что, как бы мне ни хотелось, чтобы они появились скорее, я была благодарна за каждый день, что они оставались внутри.
– Надеюсь, у вас был хороший день, – сказала Люси, глядя на Эдварда.
Простой вопрос, нормальный вопрос. Такой, который должна была задавать я.
– Да, на самом деле. Я ездил к ручью, который мы нашли какое-то время назад, помнишь, милая?
Эдвард повернулся ко мне, улыбаясь, когда я кивнула.
Да, помнила. Мы устроили там пикник и занимались любовью под теплыми солнечными лучами.
– Чудное местечко, – объяснил он Люси. – Отлично подойдет для парка с большой детской площадкой.
– О, какая замечательная идея, – захлопала в ладоши Люси. – Я могу помочь. Я проходила несколько курсов по проектированию игровых площадок для детей. Смогу проследить, чтобы они были безопасны и соответствовали всем стандартам.
– Правда? – засиял Эдвард. – Великолепно. Я, конечно, заплачу.
Люси отмахнулась.
– Это отлично будет смотреться в моем резюме, так что вы мне окажете услугу.
«Это было мое воображение или она флиртовала с ним? Этого же не может быть, правда?»
Похоже, я была не единственной, у кого возникла такая мысль, потому что Филип клюнул ее в ногу, заставив ее взвизгнуть.
– Что?
Эдвард вскочил.
– Милая, твои лебеди ведут себя плохо. Кыш, кыш. Вы в порядке? Мне очень жаль. Дайте-ка посмотрю.