Скандальные. Грехи элиты

— Ты сбегаешь из любой комнаты, как только я там появляюсь. На вечеринках старательно держишься от меня подальше, если только мы не в компании. Перестал заходить ко мне в спальню, потому что мы можем оказаться там одни, и ты можешь на меня наброситься. А когда я прихожу в мастерскую, ты всегда исключительно сильно занят.

— Твой отец жестко нагружает меня работой, — отзываюсь я, откусывая буррито.

Уже две недели я работаю на мистера Рамоза, чтобы вернуть Мэтту долг. Он отказывается брать деньги, но я хочу всё отдать, для этого и работаю. Но и свои дела с наркотой я тоже не свернул. Чем больше денег, тем лучше. В конце концов, мне еще надо платить за жилье. И к тому же это отвлекает меня от того, чтобы творить всякое дерьмо.

Мы с Мэттом заключили сделку: он меньше нюхает, а я творю меньше дерьма. Это отлично работает, когда приходится работать. Но время от времени я сам ищу это дерьмо, потому что обожаю его. Мне нужен этот кайф, нужен адреналин. Всё то, что я постоянно испытывал рядом с Адалин.

И вот она снова здесь. В моей голове.

— Папа никого жестко не нагружает, Блэйк. И мы оба это прекрасно знаем.

Да, тут она права, и я тихо усмехаюсь. Хотя я по-прежнему более чем не удовлетворен. Чертовски уныло трахать женщину, когда до этого у тебя была богиня. А они все — до одури обычные. С этой проблемой я уже сталкивался тогда, после смерти Лианы. Когда я снова рискнул подпустить к себе женщин, они все казались мне одинаковыми. Совершенно пресными.

Лиану я подстроил под себя. Я был ее первым мужчиной и в точности показал ей, что мне нравится. Но с Адалин всё было иначе. Она сама показала мне, что мне нравится, и такая женщина мне раньше и правда не встречалась.

Я вытираю салфеткой соус с губ.

— Да, возможно, я тебя избегаю. Но так лучше для тебя же, Дани.

Почему она не может с этим смириться? Данике всегда было тяжело мириться с подобными вещами. Но и мне тоже. Мне тоже сложно принимать чужие решения.

— Я так не считаю.

Она съедает еще один ломтик картошки — нарочито медленно. Я опираюсь одной рукой о руль и барабаню по нему пальцами. Даника едва заметно улыбается, а я смотрю, как она облизывает кончики пальцев. Один за другим.

— Ты понимаешь, что делаешь? — настойчиво спрашиваю я.

Я не знаю, представляет ли она, во что ввязывается.

— Иначе я бы этого не делала, — отвечает она. — Мое терпение на исходе, Блэйк.

Ее терпение на исходе. Она бросает мне вызов. Блядь. Теперь избегать ее больше не получится.

Ну ладно. Сама напросилась.

Я стираю большим пальцем масло с ее губ.

— Хочешь, чтобы я тебя трахнул? В этом дело?

— Я хочу, чтобы ты снова обращал на меня внимание и целовал. Помимо прочего.

Она не сводит с меня темных глаз и, кажется, совсем выпадает из реальности. Я правда не понимаю, что она во мне нашла. Хотя вряд ли она сама осознает, что творит. Адалин всё осознавала... и в то же время нет. Иначе она не оказалась бы в том состоянии, в котором я ее бросил.

— Перестань наконец сопротивляться.

Даника подается вперед и откусывает от моего буррито. Я обхватываю руль рукой — так крепко, что на тыльной стороне ладони проступают сухожилия.

— Не заставляй меня умолять.

Она совершенно этого не понимает. Кладу буррито обратно в пакет и начисто вытираю руки салфеткой. Всё это я делаю, не сводя глаз с Даники.

— Даника. Я не храню верность. Я не милый. Я не чуткий. И я уж точно не обращаю внимания на то, что творится у кого-то внутри. Вот какой я, когда сближаюсь с женщиной. Ты уверена, что этого хочешь? — серьезно спрашиваю я и бросаю салфетку обратно в пакет.

— Знаю, но я отлично справляюсь с тобой уже много лет.

— Это другой уровень. Уровень, на который тебе не стоит переходить.

— Но мы на него уже перешли, — тихо отзывается она и придвигается ближе.

Да, она действительно этого хочет. И что на самом деле значит сблизиться со мной, она поймет только тогда, когда будет слишком поздно. Все мои предупреждения для нее теперь — пустой звук. Так бывает всегда. Женщины никогда не воспринимают тебя всерьез, пока не становится слишком поздно. А потом плачут и жалуются. Хотя их предупреждали.

Даника поглаживает мои пальцы.

— Я хочу тебя, — страстно шепчет она.

Ни с одной женщиной я еще так себя не сдерживал. Адалин я бы за это время трахнул уже трижды, а про Лиану я вообще молчу. Но никогда не думал, что дойду до такой стадии с Даникой.

— И ты тоже меня хочешь, да? — Она проводит по тыльной стороне моей ладони, и мое дыхание слегка учащается.

Да, раз она так откровенно предлагает себя, я, конечно, ее хочу. Но я хочу ее не так сильно, как… ту женщину на другой стороне моста. И это меня чертовски выбешивает.

— Хватит сопротивляться. Я чувствую себя так, будто соблазняю девственницу.

Даника кладет мою руку себе на ногу, а я склоняю голову набок. Ее взгляд мутнеет всё сильнее, и я уже чувствую, что точка невозврата пройдена.

Я сдаюсь. Мэтт прав, и сопротивляться я больше не могу. Мой член говорит сам за себя.

— Ты абсолютно уверена, Даника? — тихо спрашиваю я и зарываюсь пальцами в ее черные волосы.

Они тоньше, чем густые волосы Адалин. И было бы просто отлично, если бы она сейчас исчезла из моей головы.

— Абсолютно. Уверена, — на выдохе шепчет она, а я опираюсь другой рукой на сиденье рядом с ней.

— Как скажешь, — произношу я у самых ее губ и перехожу к делу: впиваюсь в ее рот и надеюсь, что оно хотя бы того стоит. Что Даника окажется той единственной женщиной, которая сумеет отвлечь мои мысли от Адалин.

Даника тут же отвечает на поцелуй, и я встаю между ее бедер, вызывая у нее стон. Ощущения вполне знакомые, хотя до этого мы почти не целовались. Мой мозг медленно отключается, что приносит облегчение и немного меня расслабляет.

Я проталкиваю язык между губ Даники и слегка зарываюсь пальцами в ее шелковистые волосы. Она проводит руками по моей спине, и я прижимаюсь членом к ее промежности. Низ живота тут же прошивает возбуждением, которое становится еще сильнее, когда Даника закидывает ногу мне на бедро.

Да, она приятна на ощупь. И на вкус тоже.