Скандальные. Грехи элиты

Я не стану сейчас думать о Лиане, пусть даже не надеется. Иначе сяду в тачку и больше никогда не вернусь.

— Вот именно, Мэтт. Я хотел тебя пристрелить. Ты вообще слышишь себя? — Слышу, как Блэйк снова шагает в мою сторону.

— Ты бы этого больше не сделал.

Он издает тяжелый, невеселый смешок, и я уверен, что при этом качает головой.

— Ладно, Мэтт. Я уж точно не ставлю под сомнение твою преданность и не пытаюсь заставить тебя сомневаться.

— Очень умно, Блэйк.

— В общем, — продолжает он. — Она уже несколько недель не дает мне прохода. Цепляется за любую возможность на мне повиснуть. Пытается меня дожать. Заводит, флиртует, лезет с глубокомысленными разговорами, шастает передо мной в одном белье. Короче, она всерьез решила меня добиться.

И Блэйк держится? Настоящее чудо.

— Так возьми и трахни ее, — раздраженно отвечаю я. Еще немного, и я вмажу сначала Данике, а потом и ему.

— Это же Даника. Если я потеряю еще и ее, у меня почти никого не останется, — замечает он.

— У тебя есть я. От меня, как видишь, хрен избавишься. И ее ты тоже не потеряешь. Если, конечно, не включишь режим Блэйка.

— Режим Блэйка?

— Сломаешь ее, разобьешь сердце, начнешь изменять и врать, — перечисляю я всё то, что он творил с Лианой.

Блэйк фыркает.

— Я уже знаю, чем закончится эта история. Неважно, что я сделаю, я...

Блэйк осекается. Я выпрямляюсь и смотрю на него, вскинув бровь.

— Ты... что?

Он слишком резко отодвигает ящик с баллончиками.

— Я... никого не хочу, — нехотя объясняет он.

— То есть вообще никого?

— Забудь. — Он отмахивается. Я прищуриваюсь, прекрасно понимая, сколько всего он сейчас недоговорил. — А что у вас с Мэри?

Со вздохом смотрю в синее небо.

— Мэри...

— По голосу не скажешь, что ты этого хочешь, Мэтт.

Так, сейчас нужно быть осторожным. Главное — не спалиться перед Блэйком. С тех самых пор, как я сказал, что собираюсь жениться на Мэри, он сомневается. Постоянно давит и отговаривает. Снова и снова спрашивает, точно ли мне это нужно, и в открытую заявляет, что не верит в эту херню. Он слишком хорошо меня знает и своими глазами видел, как я обращался с Мэри.

— Хочу, Блэйк. Хватит спрашивать каждые два дня. — Специально сдвигаю очки на волосы, чтобы бросить на него раздраженный взгляд.

Он слегка качает головой, и, хотя по лицу видно, что я его не убедил, расспросы прекращаются. Он снова опускается на корточки.

— Так что там между Адалин и ее ублюдком? — Он снова возвращается к теме, которую поднимает слишком часто. Слишком.

— Да они уже целую вечность трахаются. Какая-то ебанутая зависимость. — Следующий баллончик Блэйк трясет с такой силой, что шарик, кажется, сейчас пробьет жестянку. — Она использует его, он использует ее, — продолжаю я и пренебрежительно отмахиваюсь.

— Ничего серьезного, — делает вывод он и впечатывает баллончик обратно в ящик.

— У них и не может быть ничего серьезного. Они оба спрятали свои чувства за бронированной стеной.

— А кто не спрятал? — тихо отзывается Блэйк.

— Никто из нас. — Растираю грудь. — Просто забудь о ней.

— Тут нечего забывать. Она охрененно трахалась. И всё.

Разглядываю бетонную опору, на которой уже вырисовываются контуры граффити.

— Серьезно?

— Да, блядь, да! Серьезно! — взрывается Блэйк, как часто бывает в последнее время, и резко вскакивает на ноги.

— Ладно, ладно. Остынь! — рычу я.

Не хочу его провоцировать, хоть я и сам сейчас на взводе. Но у меня сейчас вообще всё идет по пизде.

Кстати, об этом.

Смотрю на часы. Через час у меня ужин с Мэри. Выезжать надо минут через десять. Только собираюсь сказать об этом Блэйку, как из-за угла выруливает древний черный джип семьи Рамоз.

— Ну естественно. — Блэйк обреченно вздыхает и запрокидывает голову.

Сочувственно усмехаюсь и сползаю с капота. Блэйк тяжело выдыхает и вытирает руки грязной тряпкой, торчащей из кармана штанов. Бросаю последний взгляд на почти готовое граффити.

На нем изображена женщина в черном вечернем платье, которое я видел на ней совсем недавно. Самая сильная деталь — это ее недорисованные голубые глаза, в которых читается абсолютная растерзанность. По щекам текут слезы, а пальцы судорожно вцепились в разбитые бриллианты. Блэйк передал образ Адалин со стопроцентной точностью. И при этом пытается убедить меня, что ему на нее насрать. Кого он пытается наебать? Меня? Так же, как и я его?

— Она не для тебя, — тихо говорю я, разглядывая граффити. — Забудь о ней. Серьезно.

— Знаешь, что ты сейчас делаешь? — сухо спрашивает Блэйк.

— И что же?

— Подогреваешь мой интерес. Завязывай, если не хочешь, чтобы я снова к ней притронулся.

Резко захлопываю рот. Хлопает дверь машины Даники.

— Она, кстати, тоже не для тебя, — быстро бросаю я, кивком указывая в ее сторону.

Блэйк вздыхает, глядя на Данику.

— Ну, по крайней мере, она горячая.

— Это точно. Может, мне ее трахнуть? — подкалываю его, лишь бы еще раз увидеть этот яростный блеск в глазах.

И этот блеск не заставляет себя ждать: Блэйк резко поворачивается ко мне.

— Только попробуй, — рычит он. — Подвешу за яйца на этом мосту, и следующую опору ты будешь украшать своей кровью.

Я лишь смеюсь и открываю дверь машины. Блэйк показывает мне средний палец, пока я сажусь за руль и завожу двигатель. Даника подходит к нему, покачивая бедрами, и бросает на меня мрачный взгляд. Когда дело касается Блэйка, она как бойцовская собака. Для нее мы все — ходячая угроза. Отдаю честь и давлю на газ. Как всегда, уезжая из этого района, я чувствую прилив энергии.

Прилив энергии, облегчение и с недавних пор — адское возбуждение.

Какой же пиздец.