Скандальные. Грехи элиты

НЕПРИЯТНАЯ

ПРАВДА

(THE PIERCES – LIGHTS ON)

– Лилит –

Майами, Мид-Бич

Три недели спустя

Лениво провожу кончиками пальцев по белым льняным простыням. В открытое окно проникает соленый морской воздух, океан мерно шумит где-то вдали. В Майами в любое время года жарко, как в разгар лета. Мы празднуем Рождество при двадцати пяти градусах и загораем в августе при плюс тридцати. Обожаю солнце. Вот и сейчас его лучи пляшут по моей голой спине. Сладко потягиваюсь и утопаю в мягком матрасе. Мне так хорошо еще и потому, что я не дома. Там я вечно как на иголках, в постоянном страхе снова сцепиться с матерью-ведьмой. Там отец меня избегает и отводит взгляд. Там брат разыгрывает семейную идиллию с Мэри-Энн. Там всё вокруг сплошная фальшь.

Нет, сейчас я не в этом доме ужасов. Я в городской квартире Алека. Если точнее, валяюсь в его невероятно удобной постели и наслаждаюсь. Я немного вымотана, потому что учеба в универе вытягивает все соки. Ежедневные ранние подъемы невыносимы. Сегодня Алек забрал меня после занятий. Естественно, не привлекая лишнего внимания. К сожалению, на саму территорию кампуса он не заехал. Поэтому мне не удалось эффектно надеть темные очки и усесться к нему в салон на глазах у пускающих слюни студенток. Он ждал меня в квартале оттуда, но, когда я садилась в машину, очки всё равно нацепила. И выглядела при этом сногсшибательно. Вот только Алек не ценит театральность. Он тут же стянул с меня очки и испортил всё шоу. Оправа скользнула мне в декольте, а его губы накрыли мои. Я сочла это достойной компенсацией. Мы пообедали, ради чего он даже заехал в мой любимый китайский ресторанчик. И вот теперь я лежу голышом в его постели и наблюдаю за ним.

Одетый лишь в спортивные штаны, Алек меряет шагами спальню и разговаривает по телефону. Он говорит по-французски. Хочется отвесить себе пощечину за то, что в старшей школе бросила этот язык и теперь ни черта не понимаю. Кому вообще сдался испанский? Терпеть его не могу. И тех, кто на нем говорит, тоже. Мой заклятый враг — кубинец, а о нем мне сейчас вспоминать совершенно не хочется.

Лучше сосредоточусь на этом шикарном зрелище. Алек яростно жестикулирует. Интересно, из-за чего он так заводится. Может, разговаривает с бывшей женой или сыном во Франции? По-прежнему почти ничего не знаю об этом мужчине, и это начинает всерьез напрягать. Но стоит мне разозлиться, как он прикасается ко мне, и все мысли вылетают из головы. За прошедшие три недели с моего Бала дебютанток вытянуть из него тоже удалось немногое. Он властный и слегка циничный. Иногда бывает забавным, хоть и терпеть этого не может. А я обожаю, когда он шутит. Любит вино, классическую музыку и искусство. Ненавидит футбол, бургеры и колу. А я обожаю колу. И бургеры тем более. Не выносит, когда не видит моих глаз. Он левша. Я не раз обращала на это внимание, когда он ласкал меня пальцами, хотя и правой рукой он справляется превосходно. Алек бесится, если кто-то трогает громкость на магнитоле. В прошлый раз, когда я потянулась к кнопкам, мы жутко разругались. Я психовала и прибавляла звук, а он бесился и делал тише. В итоге он едва не вырвал панель с корнем, а потом отшлепал меня прямо на капоте. Ему необходим контроль, и он никому не доверяет. Обожает меня наказывать, а я всё пытаюсь понять причину. Что заставляет человека получать удовольствие от чужой боли или возможности читать нотации?

И что еще важнее. Неужели это случилось? Неужели я оказалась в женском романе и окончательно потеряла голову? Он что, сексуальная версия Кристиана Грея? Нет уж, этот слабак мне совершенно не по вкусу. Абсолютно. А вот Алек мне нравится. И Алека слабаком уж точно не назовешь.

Сейчас он ругается. По крайней мере, это я улавливаю. Его рассеянный взгляд скользит по мне. А я тем временем обвожу контур его тени на кровати. Он завершает разговор и впивается в меня взглядом. Бросает телефон на комод и направляется ко мне. Солнечные лучи скользят по рельефным мышцам груди и низко сидящим штанам. Подойдя вплотную, он опирается обеими руками на постель.

— Привет.

— Привет, — серьезно отвечает он, а в глазах полыхает огонь.

Слегка усмехаюсь.

— Кто это был?

— Моя бывшая.

Улыбка тут же сползает с моего лица.

— О, правда? — Вскидываю брови я.

— Да, правда, Лилит. — Он хватает меня за плечо и рывком переворачивает на спину.

— Расскажешь мне о ней? Чего она хотела? Как ее зовут? Зачем она вообще звонит?

Он садится на край кровати. Сосредоточенно перебирает мои волосы. По телу пробегает невольная дрожь, но полностью расслабиться не выходит. Я слишком напряжена.

Слова Коула об отце так и не выходят из головы. Он говорил, что стоило бывшей жене только щелкнуть пальцами, и Алек тут же к ней примчался бы. Но еще Коул упоминал, что у Алека болен сын. И, возможно, он реагирует на каждый зов именно поэтому.

Или нет? И почему тогда Алек воспринял в штыки мой вопрос о том, любит ли он ее до сих пор?

— Ее зовут Бриджит. — Как изысканно, черт возьми. — Она хотела, чтобы я приехал. — О нет, мне это совершенно не нравится. Ведь его бывшая живет во Франции, а это чертовски далеко от Майами. — И у нее черные волосы.

— Черные? — серьезно переспрашиваю я. — Тебе нравятся жгучие брюнетки? — Вот теперь я окончательно сбита с толку. Сесиль блондинка, а я обычная брюнетка.

— Мне абсолютно плевать на цвет волос, Лилит. — Он раздвигает мне колени, но я снова их сжимаю. Сейчас я не хочу трахаться. Хочу поговорить.

Он не может вечно уходить от ответов. Алек с шумом выдыхает через нос. Я снова переворачиваюсь на живот, заставляя его недоверчиво вскинуть брови.

— Так не пойдет. Я всегда даю тебе всё, что ты хочешь. Теперь я тоже кое-чего хочу.

— Вот как, Лилит? Так не пойдет? — Он склоняет голову набок и невесомо проводит двумя пальцами по моей заднице. — Уверена? — угрожающе тихо спрашивает он.

Кладу предплечье ему на бедро и устраиваю на нем подбородок.

— Уверена. Я хочу кое-что о тебе узнать. Взамен тоже кое-что расскажу.

— Я и так всё о тебе знаю.

— Вовсе нет, — отзываюсь я, самодовольно улыбаясь.

— Хорошо, удиви меня.

— Начинай ты. Ты куда более непроницаемый, чем я.

— Только потому, что ты не умеешь смотреть, маленькая лилия.

Тяжело вздыхаю. Конечно же, это неправда. Я анализирую его сутками напролет, он об этом не догадывается.

— Кое-что я всё-таки знаю. И смотрю я очень внимательно. Но мне нужно больше. Больше фактов.