Страница 84 из 154
ГЛУПОЕ
СЕРДЦЕ
(THE SECTION QUARTET – THE MAN WHO SOLD THE WORLD)
– Адалин –
Майами, Мид-Бич
Такое чувство, будто мое сердце засунули под пресс. Внутри всё раздавлено и превратилось в месиво. Я до сих пор не могу прийти в себя. У меня нет ни малейшего желания валяться в шезлонге у бассейна под ярким солнцем. Меня от всего этого воротит. Охотнее всего я бы спряталась от всех, но у меня нет такого выбора. Нас пригласили на обед к Уайтам. К счастью, он уже подошел к концу. Все успели вдоволь поязвить, поковыряться в чужом грязном белье, поесть и выпить.
Мужчины курят сигары и обсуждают акции. Мать скооперировалась с Вирджинией и теперь придирчиво изучает Сесиль. Та стоит за спиной чертовски привлекательного Алека Годвина, положив руку ему на плечо. Мать не особо жалует Сесиль. Считает ее слишком хитрой. Какая ирония, учитывая, что она сама замужем за Чарльзом Ланкастером — одним из самых коварных людей на планете. Но кто я такая, чтобы судить?
Без особого интереса наблюдаю, как Мэтт неподалеку беседует с Мэри. Эта маленькая овечка получила всё, чего добивалась. А я не получила ничего. Разве что свои бриллианты. Мэтт пытался убедить меня, будто Блэйка замучила совесть и он раскаивается, но я-то знаю правду. Ведь у таких, как Блэйк, совести не бывает. Больше я не совершу подобной глупости и не стану искать в этой дворняге хоть что-то хорошее. Пусть берет на поводок Мэтта и пудрит мозги ему. С меня хватит. Хватит Блэйка. Хватит мужчин. Хватит доверия. Хватит чувств. Хватит поисков чего-то настоящего. С меня совершенно точно хватит.
— Пенни за твои мысли.
Прямо перед моим носом возникает бокал «Мимозы», и я забираю его у Брэндона.
— Ох, вряд ли ты захочешь их слушать, Брэндон, — вяло отзываюсь я.
Кажется, это побочный эффект от наркотиков. А может, побочный эффект от того, что один жизненно важный орган теперь разбит вдребезги.
— А вот тут я с тобой не соглашусь, сестренка.
Он присаживается в ногах шезлонга и вскользь проводит рукой по моей щиколотке.
— Ладно, я поделюсь с тобой мыслью, а ты ответишь на мой вопрос, — соглашаюсь я и скидываю туфлю.
Мне совершенно не хочется ни о чем думать. Не хочется чувствовать эту боль в сердце, поэтому вытягиваю ногу и укладываю на колени Брэндону. Пусть отвлечет меня. В его глазах мелькает откровенное удовольствие.
— Один вопрос, — разрешает он, поглаживая большим пальцем мою ступню.
Выходка не приносит мне той остроты ощущений, которую я обычно испытываю, вытворяя подобное в двух шагах от родителей. Им достаточно выглянуть из-за угла, чтобы нас застукать, но, скорее всего, даже тогда они сделают вид, будто ничего не заметили. Наверное, потому что им на нас абсолютно наплевать.
— Что тебе известно о Блэйке?
От одного только его имени желудок сводит тошнотворным спазмом. Я даже не знаю, зачем хочу это выяснить. Нужно перевернуть страницу, жить дальше и не вспоминать о нем, но этот мужчина успел пробраться мне под самую кожу.
— Сперва поделись своей мыслью, дорогая. — Брэндон смотрит на меня с укором. Он скользит пальцами по подушечке моей стопы, а затем притягивает мою пятку к себе между ног.
Я плавно провожу ногой по его паху. А почему бы и нет?
— Я думала о том, существует ли на свете хоть кто-нибудь, для кого деньги — не самое главное в жизни.
— Но, Адалин, именно деньги гарантируют наше существование. Если кто-то пытается убедить тебя, что богатство его не интересует, он нагло лжет, милая. И уныние тебе совершенно не к лицу.
— И что ты предлагаешь? — Как справиться с тем хаосом, который оставил после себя Блэйк?
— Мы обсуждали это сегодня утром. Ты же не хочешь выглядеть слабой, уязвленной, сломленной и зализывающей раны.
— Звучит до тошноты жалко.
— И тебе это не идет. Так что прекращай. Прошло уже девятнадцать часов, этого вполне достаточно, Адалин.
Но этого мало. Девятнадцати часов недостаточно. Честно говоря, я даже не уверена, хватит ли мне целой жизни, чтобы оправиться от того, что сотворил Блэйк. И нет, я не желаю быть жертвой, но тем не менее чувствую себя именно так. Я чувствую себя ограбленной, и речь вовсе не о драгоценностях.
— Ответ на мой вопрос, Брэндон, — напоминаю я, не желая озвучивать эти мысли.
— После того как твой темный принц из сточной канавы...
Я с нажимом вдавливаю пятку, ведь оскорблять Блэйка позволено только мне. Брэндон дергается и убирает мою ногу.
— Эй, полегче. Видела бы ты себя вчера, тоже не подбирала бы выражений.
О господи, мне совершенно не хочется об этом вспоминать. Не хочу даже думать о том, какой жалкой и потерянной я себя чувствовала, валяясь на холодном полу галереи без сил пошевелить хотя бы мизинцем. И уж тем более не хочу представлять, как я в тот момент выглядела в глазах Брэндона.
— Тем не менее, потом он покатался с Мэттью. А затем, как я слышал, навестил свою подружку из трущоб.
Даника Рамиз, Рамоз, Раттанавади или как там ее. Наверняка они глушили дешевое баночное пиво и праздновали то, как ловко он меня развел. Наверняка смеялись надо мной. Глумились над тем, какой тупой оказалась эта богатая сучка.
В горле встает ком, и я с трудом его сглатываю.
— Не бери в голову. Бродяги не сидят на месте, Адалин. И постоянная смена партнеров для них в порядке вещей.
Он сильнее прижимает мою пятку к своему твердому члену. На его лице не дрогнул ни единый мускул. Этот человек самый настоящий робот.
— Значит, мы тоже бродяги?
— Вовсе нет. Ты же состоишь в серьезных отношениях.
Брэндон произносит это с явной усмешкой. Ах да, Чад. Он ведь тоже никуда не делся. Пусть его и нет на этом обеде у Уайтов.
— О да, я ведь сама добродетель, Брэндон.
Я отвечаю ему максимально ядовито.
— Сама добродетель, которой давно пора перестать сохнуть по какой-то помойной крысе.
Я со всей силы впечатываю пятку ему между ног. С меня хватит. Брэндон со сдавленным стоном отталкивает мою ногу.
— Оскорблять его имею право только я. — Произношу ледяным тоном.
— Сейчас его поливает грязью весь Майами-Бич. — Резонно замечает Брэндон и опускает мою ногу на шезлонг. Да уж. Наверняка он успел провернуть какое-нибудь дерьмо с половиной Майами-Бич. И мы с Лианой были не единственными идиотками. Поверить не могу, что у нас с ней нашлось что-то общее. Раньше я смотрела на нее свысока и гадала, правда ли она настолько наивна или лишь притворяется. Но теперь я оказалась такой же дурой. Даже хуже Лианы. Ведь выяснилось, что та вовсе не была той пустышкой, которой казалась.