Скандальные. Грехи элиты

Теперь я, разумеется, понимаю, почему Блэйк решил больше здесь не появляться. Очень жаль. Зато мы заключили сделку, пусть в ее успехе и есть повод усомниться. Блэйк творит меньше дерьма, а я употребляю меньше наркоты. И сегодня утром я взялся за свою часть уговора, потому что я держу слово. По крайней мере, перед Блэйком.

— Ах, как жаль, — вздыхает мать, пока нам подают горячее. — Он такой приятный молодой человек.

Позавчера он отбелил зубы, и он вовсе не приятный и не замечательный. Ведь он порой обращается с Адалин как с пустым местом, пусть и делает это очень искусно.

— Хотела бы я, чтобы Лилит тоже наконец встретила такого мужчину, — добавляет мать. — Она у нас такая привередливая.

— И слава богу, — вырывается у меня.

Черт. Я совершенно не собирался этого говорить. Отец предостерегающе вскидывает брови, и все взгляды тут же обращаются ко мне. Блять, именно этого я и хотел избежать.

Мэри, разумеется, мгновенно приходит мне на выручку.

— Мэтт хочет сказать, что вокруг полно очень жестоких мужчин. Его сестра не заслуживает того, чтобы связаться с одним из них.

Что бы я делал без Мэри? Я сползаю ниже на стуле, едва сдерживая ироничный смешок.

— Верно. Именно это я и имел в виду, — заявляю я.

— Да, так много жестоких мужчин, — негромко отзывается Лилит, качая головой.

— И много жестоких женщин, — парирует Алек, делая глоток вина.

— Не всем же так везет, как Адалин, — замечает Диана, с улыбкой глядя на дочь.

— Кроме тебя, мам.

Та тихо смеется и кладет ладонь на предплечье Чарльза Ланкастера.

— Кроме меня, верно.

Чарльз приподнимает уголок губ и оставляет реплику без комментариев. Он вообще немногословен.

— Кстати, о везении, — вмешивается моя мать. — Так вы официально снова вместе?

Теперь ее голубые глаза устремлены на нас с Мэри. Я слегка улыбаюсь.

— Именно так, мам. И не только это. Я сделал Мэри предложение, и она ответила согласием.

Я подношу ее пальцы к губам и целую тыльную сторону ладони. Я ведь с недавних пор идеальный джентльмен. Мэри нежно улыбается мне в ответ, выглядя такой счастливой. На миг меня пронзает чувство вины. Но оно быстро улетучивается. С чего бы мне вообще его испытывать? Нет никаких причин.

За столом взрывается шквал поздравлений. По реакции родителей Мэри я понимаю, что она уже успела с ними поговорить. Мои же родители не знали ни о чем, а я обожаю заставать их врасплох. Мать, словно по заранее написанной программе, прижимает руку к сердцу, и на глазах у нее выступают слезы ровно в нужной дозировке. Отец тем временем шумно выдыхает. Полагаю, он испытывает облегчение, но наверняка сказать не могу. По его лицу ничего не прочтешь.

— Какая прелесть! — выдыхает мать и по очереди заключает нас в объятия.

Она тихо говорит Мэри то, что я не могу и не хочу слышать. Ко мне тем временем подходит отец, и во мне снова закипает злость.

— Ты нашел себе отличную жену, — произносит он, пожимая мне руку с таким видом, будто я удачно купил машину.

Внезапный кашель сестры отвлекает меня от отца. Лилит прижимает ко рту салфетку, а Адалин с каменным лицом хлопает ее по спине.

— Извините. Поперхнулась, — невнятно говорит Лилит и промокает салфеткой выступившие слезы.

— Да, спасибо, пап, — растягивая слова, отвечаю я и рассеянно обнимаю мать.

Сестра чуть заметно качает головой, глядя на меня, а я закатываю глаза. Да, я в курсе. Это всё сплошной фарс. Фарс на белоснежной террасе на фоне лазурного океана.

Нам снова подливают шампанского для тоста за нашу новую жизнь. Я приобнимаю Мэри за талию, осторожно беру ее за подбородок и улыбаюсь. Поглаживаю большим пальцем по щеке, целую ее, и в этот момент мечтаю лишь об одном: оказаться на другом конце города.

Рядом с человеком, который так не похож на всю эту компанию. Рядом с тем, с кем я могу быть самим собой.