Скандальные. Грехи элиты

— Тебе уже лучше? — спрашивает он. Никто другой за столом её самочувствием так и не поинтересовался.

Только теперь она отрывает взгляд от тарелки и натягивает улыбку.

— Да, спасибо.

Он тоже слегка улыбается.

— Хорошо.

Брэндон тем временем усмехается своим мыслям и делает глоток коньяка. Ловит мой вопросительный взгляд и подмигивает, а я стискиваю зубы. Раздражает быть не в курсе того, что ему известно. Но в то же время отчасти я этому даже рад.

— Мне знакомы такие срывы. В юности со мной такое случалось стабильно раз в неделю, — замечает Алек, принимая от Дженнифер золоченые приборы с благодарным кивком.

— Правда? — спрашивает Лилит.

— Да, я был неуправляемым бунтарем, — делится он, отправляя в рот оливку.

Коул фыркает, а усмешка Брэндона становится шире. Но в присутствии отца, Чарльза, он старается не выдавать своих истинных эмоций.

— Значит, ты вмешался из чувства солидарности, — замечает Чарльз Ланкастер, с интересом разглядывая Алека своими голубыми глазами.

У Брэндона точно такие же, и сейчас он слегка расправляет плечи. Его отец — единственный человек в мире, которого Брэндон воспринимает всерьез. И единственный, кого он боится.

— Все так живописно стояли в сторонке, вот я и решил вмешаться, — отвечает Алек, и в его голосе проскальзывает жесткая нотка.

— По крайней мере, пресса это оценила, — замечает Сесиль, разглаживая ладонью скатерть. А ведь только это и имеет значение, не так ли?

— Да всё было не так уж и страшно, — мягко произносит Мэри. — К тому же, всё уже позади. Еще воды, дорогой?

Я склоняюсь к самому ее уху.

— Если я выпью еще воды, то нассу прямо под стол, Мэри. Пожалуйста, хватит, — шепчу я.

Мэри плотно сжимает губы, чтобы не рассмеяться. В конце концов, здесь ее отец, и это было бы крайне неуместно. У нас тут серьезный разговор, а мистер Уильямс шуток не понимает.

— Ладно, тогда не буду, — сдавленно отзывается Мэри, и в ее глазах пляшут смешинки.

— Да, лучше не надо, — многозначительно добавляю я.

— Не будем делать из этого проблему, — произносит мать Адалин, Диана, выглядящая как копия собственной дочери, только на десять лет старше.

Дженнифер подливает ей шампанское, и Диана благодарит ее коротким кивком.

— Только не это, — едва слышно тянет Адалин.

— У Адалин раньше тоже постоянно случались подобные срывы, — ласково замечает Диана, и ее дочь тут же каменеет. — Ничего не поделаешь с этим юношеским бунтом. Эмоциям нужен выход, не так ли, Лилит?

Она ободряюще улыбается моей сестре. Еще секунда и я выколю ей глаза. Или нассу на её туфли.

— Именно так, — мягким, как бархат, голосом отвечает Лилит, возвращая ей улыбку, но взгляд у неё абсолютно ледяной.

— Кстати, Лилит хочет вам кое-что сказать, — вклинивается мать, хотя ее об этом никто не спрашивал.

Моя сестра тут же напрягается. Сегодня она выглядит на редкость скромно. Ни грамма макияжа, растрепанные волосы убраны в высокий хвост. Никакого глубокого декольте, вместо этого закрытое черное платье. Открыты только руки и икры.

Грустно видеть её такой.

Злость закипает во мне с новой силой. Я барабаню пальцами по столу, в то время как Лилит сцепляет свои в замок перед собой. Все взгляды обращаются к ней.

— Моя вчерашняя выходка непростительна. Родители, разумеется, делают для меня всё возможное. Я просто напилась, ведь я крайне неблагодарная дочь. Совершенно не ценю то, чем жертвуют ради меня родители. Надеюсь, вы все сможете меня простить, — произносит Лилит абсолютно ровным тоном.

Но я отчетливо слышу в её голосе издевку, которую она просто не в силах скрыть. Она говорит ровно то, что от неё хотят услышать, но не верит ни единому своему слову.

— Я так глубоко раскаиваюсь, — проникновенно добавляет она, задерживая взгляд на каждом из присутствующих.

Алек Годвин прячет смешок за кашлем.

— Всё в порядке, милая, — произносит моя мать и похлопывает Лилит по руке.

Та накрывает её ладонь своей.

— Спасибо, мама, — с жаром произносит она.

Адалин резко откидывается на спинку стула и начинает сосредоточенно смотреть на океан.

— Не знаю, что бы я без тебя делала. — Лилит подается вперед и целует нашу мать в щеку.

— Да, я всегда буду рядом, — произносит мать, доводя весь этот спектакль до полного абсурда.

Я чешу затылок, задаваясь вопросом, что бы на это сказал Блэйк.

— Папа, — обращается Лилит к нашему отцу и тот крайне неохотно переводит на нее взгляд.

— Да, Лилит? — напряженно отзывается этот трус.

— Прости, что из-за меня тебе пришлось так рано уйти из зала. Ты хороший отец.

Она похлопывает по руке и его, а затем откидывается на спинку стула. Отец стискивает зубы. Удар достиг цели.

— Хотел бы и я время от времени слышать от тебя нечто подобное, Коул, — обращается Алек к сыну, но тот лишь зловеще сверкает глазами, а жена одаривает Алека предостерегающим взглядом. Алек с усмешкой закидывает руку на спинку стула Сесиль и проводит ладонью по её светлым волосам.

— Ну конечно, милая, все мы были молодыми. Все совершают ошибки, — Диане снова подливают шампанского, а лицо Адалин становится абсолютно бесстрастным.

Я перебираю волосы Мэри и наблюдаю за происходящим. Слово «извращение» обретает совершенно новый смысл.

— Ах, как же чудесно, когда вокруг такая гармония, — замечает мать Мэри, заново расправляя салфетку на коленях.

— Само воплощение гармонии, — вполголоса роняю я и всё-таки делаю глоток воды.

Мэри бросает на меня предостерегающий взгляд — видимо, напоминает, что мне нельзя ссать под стол, — и я едва удерживаюсь от смеха.

— Да уж, гармония просто осязаема. — Брэндон встряхивает свою салфетку и расстилает её на коленях.

— Кстати, а где твой жених? — спрашивает мать, обращаясь к Адалин, когда та тянется за шпажкой с креветками.

— Он застрял на работе и просил извиниться, — мягко отвечает она.

С виду и не скажешь, что вчера Блэйк проехался по ней катком. Наверное, она была к этому готова. Вечером к ее телефону подошел Брэндон. Сказал, что Адалин без сил и уже спит. Я уловил в его тоне легкий упрек, и мне стоило больших усилий не вступиться за Блэйка. Перед тем как положить трубку, Брэндон добавил: «Больше не притаскивай это отребье в нашу компанию, Мэттью».