Скандальные. Грехи элиты

А ведь он поцеловал меня в висок... Он смотрел на меня совсем иначе, и мое сердце, это глупое, предательское сердце, откликнулось на его взгляд. Теперь я понимаю, зачем он всё это делал. Но я больше никогда не позволю себе чувствовать это дурацкое сердце так же остро, как в этот миг. Мне ведь почти показалось, что я влюбилась. Мне казалось, что всё это по-настоящему.

Раздается легкий звон — это Брэндон возвращает статуэтки на комод. Наконец, он подходит ко мне и протягивает руку.

— Ты меня еще ни разу не подводил, — едва слышно произношу я, вкладывая свою ладонь в его.

— Разочарование возможно только там, где был обман. А я тебя не обманываю, Адалин. — Он мягко помогает мне подняться и закидывает мою руку себе на плечи. Я снова просто прижимаюсь к нему, вцепившись в его белую рубашку. Брэндон придерживает меня за талию и предплечье, пока выводит из галереи.

Мы выходим в тёплую ночь, и лёгкий ветер касается моих волос.

— Я чувствую себя... как-то странно, — тихо произношу я. Или это прозвучало только у меня в голове?

— Завтра всё пройдет. А пока тебе нужно просто проспаться.

— Какая же я дура, — шепчу я, прижимаясь виском к плечу Брэндона.

— Ты не дура. Просто некоторые люди невероятно наглые. — Он подводит меня к своей машине, брошенной прямо поперек тротуара.

— Я правда верила, что между нами что-то большее. Думала, ему интересна я, настоящая. А не то же самое, что и всем остальным: деньги, статус, известная фамилия и внешность.

— Ты же знаешь, милая, каждый заботится только о себе, — отвечает Брэндон. — Всё к этому и шло.

Он распахивает пассажирскую дверцу и мягко усаживает меня на сиденье. Наконец-то. Наконец-то я в безопасности.

Брэндон склоняется надо мной, чтобы пристегнуть ремень. Пока щелкает замок, сводный брат еще раз внимательно вглядывается в мое лицо, а я касаюсь кончиками пальцев его резко очерченной скулы. Обычно мы не позволяем себе подобных жестов, но сейчас всё вышло за рамки привычного.

— А ты?

— Я тоже забочусь только о себе. — Он чуть приподнимает уголок губ, и я пытаюсь ответить ему тем же.

По крайней мере, он со мной честен и всегда верен себе.

Он секунду смотрит на меня, затем мягко опускает мою руку и отстраняется. Дверца негромко захлопывается, и салон погружается в тишину.

Становится так тихо.

Так тихо, что я вдруг с болезненной остротой ощущаю всё, что происходит у меня в душе. Я ведь просто хотела хоть раз испытать искренние чувства, быть самой собой. Хотела хоть раз не играть никаких ролей. Хотела хоть раз полюбить — и жестоко обожглась, потому что любви не существует.

И это стало самым главным уроком, который преподал мне Блэйк Кинг.

(LANA DEL REY – HIGH BY THE BEACH)

— Подъём, Спящая красавица, — пробивается в сознание слишком знакомый голос, и я стону.

Я не хочу вставать. Не хочу просыпаться. Хочу остаться в этой блаженной темноте. Не хочу ни о чем думать. Хочу спать, просто спать. Поэтому я зарываюсь лицом в мягкие подушки. Они пахнут Брэндоном. А Брэндон пахнет очень даже приятно.

— Семь сорок семь, — сообщает он. — Родители в городе.

Внутри всё резко обрывается, и я распахиваю глаза.

Родители.

В городе.

Поздно.

Слишком поздно.

Снова застонав, я падаю на спину и перевожу взгляд на Брэндона. Он стоит в изножье кровати и как раз застёгивает манжету светло-голубой рубашки.

— Кофе сейчас принесут. Таблетки на тумбочке.

Таблетки.

Кофе.

Отлично.

Потому что чувствую я себя так, словно по мне проехался каток. В голове полная вата, и я вообще не представляю, как здесь оказалась.

— Ничего не понимаешь? — спрашивает Брэндон, пока я медленно приподнимаюсь и опираюсь о спинку кровати.

— Да.

Я недоверчиво кошусь на него. Брэндон вздыхает и берет часы со стеклянного комода. Застегивая ремешок, он смотрит на меня абсолютно ясными голубыми глазами. У меня же в голове никакой ясности одно сплошное похмелье. От света режет глаза, в висках пульсирует тупая боль. Вчера я была на этом приеме, все немного слетели с катушек, как обычно, и особенно Лилит. За мной заехал Блэйк. Мы уехали вместе, закинулись чем-то и пошли в галерею...

От этих воспоминаний желудок сводит спазмом. Он... он хотел меня обокрасть. Я отдала ему свои украшения, лишь бы он не обчистил мою свекровь, и он сбежал. Он просто бросил меня там одну. Взял и ушел.

Матрас прогибается под тяжестью Брэндона. Он щелкает пальцами прямо у меня перед носом, вырывая из оцепенения. И теперь у меня болит не только голова.

— Не забивай себе голову.

— Этот ублюдок просто мной воспользовался, — с горечью произношу я.

— Знаю, милая. Знаю, — отзывается Брэндон, склонив голову набок.

— Я должна была догадаться.

После всего, что случилось в прошлом году, мне следовало быть осторожнее.

— Он хороший актер. Ты не первая, кто на него купился.

Купилась ли я? Правда ли поверила Блэйку? Поначалу нет. Но с каждой встречей, стоило ему только посмотреть на меня

тем самым

взглядом, я всё чаще ловила себя на мысли: а вдруг всё это не ложь? Вдруг он и правда способен что-то ко мне чувствовать? В глубине души робко просыпалась надежда: а что, если в этот раз всё окажется чем-то большим, чем просто секс.

— Ты с этим справишься, — произносит Брэндон и выдавливает таблетку из блистера.

— Да, справлюсь, — отзываюсь я.

Я чувствую себя совершенно разбитой. Выжатой до капли. Брэндон берет меня за подбородок, поворачивает мое лицо к себе и пальцем кладет таблетку мне в рот. Затем подает стакан с водой, стоявший на тумбочке. Я делаю глоток, не сводя с него глаз.

— Я думала, со мной всё будет иначе. Думала, что у меня хватит ума не дать себя обмануть. Ведь змея не может отравить другую змею.

Брэндон чуть приподнимает уголок губ.

— Так думают все. Он провел тебя, но теперь всё позади. Ночь прошла, жизнь продолжается. Ты никогда не была жертвой, так что перестань себя ею считать.

Он забирает у меня стакан и возвращает его на тумбочку. Если бы всё было так просто.

— Так ты змея или несчастная жертва, которую укусили? — Брэндон опирается на локоть и с интересом разглядывает меня.