Скандальные. Грехи элиты

Она кладёт ладонь мне на щёку, и внутри снова всё сжимается, но я позволяю ей это. Сейчас я позволю ей делать, что хочет. В конце концов, я ее трахнул, а потом ничего об этом не вспомнил. А в прошлый раз в машине еще и отверг ее. Я тоже боялся её потерять. А сейчас внутри меня такая пустота, что кто-то должен её заполнить.

— Спасибо, — повторяет она настойчивее и прислоняется лбом к моему. Это снова происходит так неожиданно, что я не успеваю среагировать. — Для всех остальных ты, может, и дьявол, но для меня ты ангел-хранитель, — шепчет она, уткнувшись мне в лицо, а я стискиваю зубы.

Я не ангел-хранитель. Блядь, определенно нет. Да что вообще происходит с людьми вокруг меня?

— Ты заблуждаешься. — Я кладу руку ей на затылок и отодвигаю ее голову. Эта близость мне неприятна.

— Мой отец любит тебя.

— Я тоже люблю твоего отца.

— Да, и мой отец в курсе.

Даника садится, нависая надо мной. Я беру ее за колени и стягиваю со своего члена. Не хочу, чтобы меня сейчас заводили. Не хочу этой близости, которую она так естественно мне предлагает.

— Я знаю, что твой отец в курсе. Но...

— Но что? — мягко допытывается она. Да, но что? Если бы мистер Рамоз знал, что я трахнул его девочку, он бы меня больше не любил. Ещё хуже — если бы узнал, что я её отверг. А хуже всего — если бы понял, что ей я нужен больше, чем она мне.

— Ничего, я просто устал, — вяло отвечаю я. — Я просто хотел принести тебе деньги.

— Хорошо, — шепчет она, и я опираюсь на локти.

— А теперь слезь с меня, — требую я, заметив, что она немного успокоилась.

— Ладно, слезаю. Но только потому, что ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь замертво.

Даника встает и протягивает мне руку. Хоть я и беру ее, но не подтягиваюсь с ее помощью. Впрочем, я и не тяну ее обратно к себе вниз, как других женщин. Я вообще ничего не делаю. Я просто встаю.

— Хочешь переночевать здесь?

— Лучше не стоит. — Я отпускаю ее руку, и Даника слегка улыбается. В ее глазах пляшут озорные искорки, но я игнорирую это. Мне сегодня совсем не до провалов в памяти и секса с лучшими друзьями. Сегодня мне хочется только напиться и удержать себя от того, чтобы не поехать обратно в Майами-Бич. Но это та единственная тема, на которую я не могу говорить с Даникой.

— Я еду домой. — Я вздыхаю и пячусь к двери. — Мне нужно кое-что обдумать. Увидимся завтра.

— Увидимся завтра.

Даника прислоняется бедром к своему письменному столу и смотрит на меня почти с благоговением. Этот взгляд… Может, именно поэтому я не причиняю Данике боль. Может, она моя подстраховка на случай, когда все остальные снова начинают меня ненавидеть. Может, она тот единственный человек, которого я не отпускаю далеко.

Я надеваю обувь.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — шепчет она, и я отворачиваюсь. — Блэйк?

— Да? — спрашиваю я, снова бросая взгляд через плечо.

— Теперь все кончено, да? Тебе больше нечего там делать, верно? — с тревогой интересуется она.

Первым, о ком я думаю, становится Мэтт. Но Мэтт всё равно найдёт ко мне дорогу. Он всегда её находит. А потом я думаю ещё кое о ком. О той сломленной девушке в галерее и снова задаюсь вопросом, справится ли она этой ночью.

— Да, это всё, — тем не менее лгу я и успокаивающе улыбаюсь.

— Это хорошо, потому что ты слишком хорош для них.

— Они не все такие плохие, Дани, — хрипло отзываюсь я. — Но не волнуйся. Теперь все останутся на своих сторонах.

— Хорошо.

Даника тоже улыбается мне и выглядит гораздо более расслабленной и довольной, чем в последние несколько недель. Ее вера в меня непоколебима, прямо как у Мэтта.

Я слегка качаю головой, прежде чем выйти из комнаты и закрыть за собой дверь Даники, как делал уже тысячу раз. Тысячу раз, и все же в этот раз всё по-другому. Тысячу раз я ездил домой из Мид-Бич, и все же в этот раз всё было иначе. Тысячу раз я сидел с Мэттом в одной машине, и все же в этот раз всё было по-другому.

Как я уже говорил, некоторые вещи иногда просто меняются. Неважно, насколько они кажутся неизменными. И порой тебе не остается ничего другого, кроме как стоять и смотреть, как вращается твой мир: как он переворачивается с ног на голову или все снова встает на свои места. Иногда ты зритель, иногда актер, иногда вор, а иногда тот, кого обокрали. Но как ни крути, жертва ты или преступник, в конце концов, тебе всё равно приходится приносить свои жертвы.

Неважно, на сверкающей стороне города или на его темной стороне.

Там, где грязь бурлит под поверхностью, или там, где она видна всем.