Страница 74 из 154
Его плечи поникают.
— Да, — коротко бросает он.
— Блядь, нахрена ты это сделал?
Он рисковал сам загреметь за решетку или стать изгоем в собственной семье, только чтобы прикрыть меня. А я весь прошлый год думал, что он меня ненавидит.
— Ты бы сел.
— Тебе должно было быть на это насрать, — говорю я. Меня и раньше всегда поражало, как далеко Мэтт готов зайти ради меня.
— Да, должно было. Но мне было не насрать. Я не хотел… Я… — Он трет лицо руками. Да, он явно нервничает. — Да хрен его знает! — в конце концов рявкает он.
— Неважно почему ты это сделал, но больше ты никогда не будешь творить ничего подобного, усек?
— Тогда не причиняй боль никому из моих близких. А тем более моей сестре.
Сцепив зубы, я опускаю взгляд на траву, которую равномерно распределяю по тонкой бумаге.
— Блэйк? — мягко подталкивает к ответу Мэтт, потому что я не отвечаю.
— Я хотел… Черт, ладно, это ложь. Я хотел сделать Лиане больно, — тихо говорю я. Я редко бываю честным по своей воле. У меня это получается только с Мэттом. С ним я не чувствую потребности самоутверждаться, мне не нужно ничего доказывать, не нужно строить из себя альфу. Мне вообще ничего не нужно делать.
— Ага, потому что твоя любовь причиняет боль, — тихо отзывается Мэтт, и я закатываю глаза.
— Ну все, опять заговорил, как поэт. — Какая еще любовь? Я никого не люблю. Разве я на это способен?
— Но ведь ты сам это признал.
— Это была она. Это была Лиана. Она была другой.
— Я знаю. — Он потирает ладонью грудь. Мэтт всегда так делает, когда ему больно. Пока я смачиваю бумагу языком, рассматриваю пальмы, мимо которых мы проносимся. Нет, того, что случилось с Лианой, с Адалин не случится. И с Даникой тоже. И ни с одной другой женщиной в моей жизни.
Никогда больше.
Я склеиваю косяк и прикуриваю от зажигалки, взятой из бардачка. Глубоко затягиваюсь дымом и откидываю голову на спинку сиденья. Черт, все это слишком.
— В ближайшее время я буду реже здесь появляться, но ты можешь приезжать ко мне, если захочешь, — перевожу я тему с этого разрушительного разговора.
— Да, хорошо, но ты можешь наконец сказать, почему? Тебя же что-то прямо пожирает изнутри.
— Ага, сам себя. Я как медведка. — Я слышал, эти твари якобы сжирают сами себя. И в каком-то смысле я делаю то же самое. Скоро от меня ничего не останется, потому что я в одиночку опустошил этот шведский стол.
Мэтта передергивает от отвращения.
— Фу, нет. Давай, рассказывай. Отвлеки меня.
— От чего? — спрашиваю я, и в тот же миг вспоминаю, что мне рассказала Адалин. Черт, у Мэтта ведь тоже куча проблем, а я всё это время говорю только о себе.
— Сначала ты, — требует он. Я снова глубоко затягиваюсь косяком и дую на тлеющий огонек, отчего тот ярко вспыхивает.
— Я её использовал, так что теперь мне лучше вообще ей на глаза не попадаться, — коротко бросаю я и приоткрываю окно.
— Что значит использовал? — Мэтт сворачивает на шоссе и жмет на газ. Теплый ночной воздух бьет мне в лицо, но это не помогает прочистить мозги.
— Я не могу тебе сказать, Мэтт, — признаюсь я, не глядя на него.
— Почему?
— Ты меня осудишь.
— Ты же…
— …убил твою сестру, — в очередной раз заканчиваю я фразу за него, чувствуя, как внутри колется боль, расползаясь во все стороны.
— Да. Так вот, если уж за это я тебя не осуждаю и не возненавидел, то из-за Адалин и подавно не стану.
Я тру лицо ладонью.
— Что ты натворил? — допытывается он.
— Деньги! Всё из-за денег. Данике нужны деньги! — Я опускаю руку и упрямо смотрю прямо перед собой. Мэтт молчит несколько секунд.
— Ты её обокрал, — наконец понимает он.
— Мне пришлось. Их со дня на день могут депортировать. Это был самый простой выход.
— То есть ты изначально подкатил к ней ради этого.
— Я не хороший человек.
Я отворачиваюсь к боковому окну и затягиваюсь косяком так глубоко, что меня почти вырубает. Остаток выбрасываю наружу и с отвращением выпускаю густой дым через нос и рот.
— Что ты у неё украл? — тихо спрашивает Мэтт.
— Её доверие, её время… А ещё она сама отдала мне украшения.
— Сколько денег тебе нужно?
Его пальцы медленно барабанят по рулю, сухожилия на предплечьях напряжены. Я сразу понимаю, к чему он ведёт, и меня это бесит.
— Можешь прекратить? — цежу я сквозь зубы.
— Просто скажи мне, иначе я тебе врежу, — вспыхивает он и зло смотрит на меня.
— Хватит уже! — рычу я.
— Отдай мне её украшения и скажи, сколько тебе нужно! — упрямо требует он.
Я стискиваю зубы. Меня выворачивает от того, что он не отворачивается от меня. Это просто ненормально. Что бы я ни сделал — он меня поддерживает. Каждый раз. Он не может постоянно прощать меня. Чёрт, так не бывает.
— Я не могу взять у тебя деньги, Мэтт.
— Да мне похуй. Речь сейчас о ней. Я скажу, что ты вернул украшения через меня, придурок. Ей и так хреново.
Конечно, я это заметил. Она сломлена. Как и все мы. Только сердце у Мэтта куда больше, чем у меня.
— Тогда хотя бы не вся её вера в людей будет уничтожена, — устало говорит он и трёт глаза. — И в следующий раз сначала придёшь ко мне, прежде чем носиться по миру и делать кому-то больно. Это не обязательно должно заканчиваться так.
— Я убил твою сестру.
Я убил твою сестру
. И ты думаешь, я буду просить у тебя денег?! — рычу я на него.
Почему он этого не понимает? Чёрт, почему он просто не вышвырнет меня из машины? Почему. Он. Меня. Не. Ненавидит?
— Да, ты как долбаная граната с выдернутой чекой, которая в любой момент может рвануть и разнести кого-нибудь в клочья. Я просто пытаюсь уменьшить ущерб.
— Но ты не обязан за меня отвечать. Ты не должен всё это терпеть, понимаешь?
— Ты мой друг. Они мои друзья. Я должен.
Он упрямо смотрит на дорогу и едет слишком быстро. Я сжимаю переносицу пальцами. Во мне нет ничего хорошего. Почему он это делает? Я не хочу принимать его помощь. Просто какая-то часть меня всё равно понимает, что Мэтт прав и что я не должен окончательно уничтожать эту девушку. Та самая часть, которая не хотела уходить. Та самая часть, которая хочет быть рядом с ней.
Но я не способен быть рядом хоть с кем-то. Я для этого не создан. Никто не должен на меня полагаться. Кто-то понимает это раньше, кто-то позже, а кто-то — никогда.
— Ладно. Чёрт. Но я всё верну, — шиплю я и скрещиваю руки на груди.
— Знаю.