Скандальные. Грехи элиты

ЖЕРТВА

(EVEREST – LET GO)

– Блэйк –

Майами, Мид-Бич

Сунув руки глубоко в карманы, я обхожу здание галереи. Пальцы до сих пор мертвой хваткой сжимают драгоценности, которые Адалин вложила мне в руку. Я давлю в себе непреодолимое желание развернуться и пойти проверить как она там. Ни с одной другой женщиной у меня не возникало подобного желания, рано или поздно я всегда ухожу. Но сейчас мне стоит титанических усилий не вломиться обратно и не прижать Адалин к себе. Она там сейчас сходит с ума? Рвет и мечет, задаваясь вопросом, как могла быть такой слепой?

Я с самого начала говорил ей, что я подлец, и нисколько не кривил душой. Теперь я ощущаю, что это значит. Еще с Лианой не раз бывали моменты, когда я делал паузу и спрашивал себя, что вообще творю. Но я не мог остановиться. Да и совесть никогда прежде не обрушивалась на меня с такой силой, как сейчас. Мне приходилось продолжать заходить всё дальше. Раз за разом мне нужно было отыгрываться на ней за то, что было сломано во мне самом. Я должен был снова и снова заставлять ее чувствовать себя так же паршиво, как чувствовал себя сам. Мне нужно было всё чаще видеть от чего она способна отказаться ради меня, на что готова пойти, как глубоко она может пасть. Пасть в меня. Что ж, она потеряла себя во мне, во мраке. Навсегда. Потеряет ли сейчас себя во мраке и Адалин? Сильно ли она разочарована?

Я стискиваю зубы и шагаю дальше. Я не стану сейчас оборачиваться. Я здесь закончил. Я не оглянусь на Адалин точно так же, как бесчисленное количество раз не оглядывался на Лиану. Зачастую я оставлял ее ровно в том же состоянии, в котором сейчас находится Адалин. Орущей, плачущей, сыплющей проклятиями, пьяной, под кайфом, совершенно невменяемой. Я снова и снова показывал ей кто я такой на самом деле, но потом сам же всё и сглаживал. Потом я извинялся, говорил ей, что всё было не всерьез, что я не хочу ее терять и она возвращалась. Они всегда возвращаются. Но Адалин я ничего этого не скажу. Я не вернусь, больше не дам о себе знать, и она со временем оправится. Я сделал то, что должен был сделать и на этом всё.

На. Этом. Всё. Точка.

Я ступаю на тротуар и слегка щурюсь от слепящего света фар. Лишь моргнув несколько раз, я понимаю, что это Майбах Мэтта. Он снова следил за мной?

— Эй! — окликает он через опущенное стекло.

Мой первый порыв — велеть ему проезжать мимо. Но как только наши взгляды встречаются, слова застревают у меня в горле. Честно говоря, я совсем не хочу, чтобы он уезжал. Я редко рассказывал Мэтту о том, что на самом деле творилось у меня на душе. Особенно в то время, когда встречался с его сестрой. И всё же мне всегда становилось легче, когда я сидел рядом с ним. Неважно, зашел ли я в очередной раз слишком далеко, или мой отец снова повел себя как мудак.

— Подбросить? — спрашивает он через опущенное стекло.

Этот парень просто нечто.

Я растоптал его доверие, а он меня не прикончил. Я играл всем, что ему дорого, а он от меня не отвернулся. После всего, что я натворил, он всё равно рядом. Потому что он настоящий друг. Может, мне и самому сейчас совсем не хочется быть одному. Нет, точно не хочется. Пусть я и не скажу этого вслух, это стало бы проявлением слабости.

Я душу в себе последний порыв вернуться к Адалин, прячу тревогу о ней куда подальше и вместо этого сажусь в машину к Мэтту.

— У меня дела, Мэтт, — вяло бросаю я, но всё же захлопываю за собой дверь. — Мне нужно в Палм-Бич.

— А там тебе что нужно? — интересуется он.

— Не спрашивай. Если у тебя сегодня свидание со своей девчонкой или еще какие дела, высади меня вон там. — Я киваю в сторону, где припаркован мой байк, и Мэтт вздыхает.

— Всё норм.

— Ну еще бы, — вздыхаю я и слишком резко дергаю ремень безопасности. Всё мое существо рвется обратно, в эту галерею. Но я не вернусь. Я не пойду проверять, как там Адалин. Не стану говорить, что не хотел причинять ей боль, ведь я именно этого и хотел. Я всё спланировал и было очевидно, что это закончится именно так. Пусть я и лжец, но становиться еще большим лжецом я сейчас не собираюсь. И уж тем более не собираюсь копаться в том, что сейчас чувствую. Я хочу это забыть.

— Ты кажешься напряженным.

— Потому что я напряжен.

Я открываю бардачок и начинаю рыться внутри в поисках травки. В последнее время он снова начал употреблять, так что в машине точно что-то найдется.

— Ты что… ты с ней закончил и теперь ищешь… травку? — с сомнением уточняет он.

— Да, закончил. И да, ищу.

— Заднее сиденье, спортивная сумка.

Я захлопываю бардачок и неловко протискиваюсь между сиденьями назад. Одной рукой опираюсь на водительское кресло, а другой тянусь на заднее.

— И как она отреагировала? — чуть громче, чем нужно, спрашивает Мэтт.

Я не собираюсь выкладывать ему сейчас всё как на духу. Блядь, я прекрасно знаю, что он на это скажет. Всегда есть тот самый друг или подруга, чью веру в тебя не пошатнет вообще ничто. Для меня эти двое Даника и Мэтт. Мои личные адвокаты, защищающие Блэйка от самого Блэйка.

Наконец я нащупываю спортивную сумку и вместе с ней плюхаюсь обратно на пассажирское сиденье. Мэтт с глубоким вздохом рукой зачесывает назад свои темно-русые волосы, оставляя их хаотично торчать во все стороны.

— Она была… —

В полном отчаянии, разочарована, раздавлена, убита.

Я пожимаю плечами. — Без понятия. Ты же меня знаешь. Я на такие вещи внимания не обращаю.

— Ты что-то недоговариваешь, — замечает Мэтт, пока я обшариваю боковые карманы сумки. Блядь, и откуда тут столько барахла?

— Нет-нет. Я от тебя ничего не скрываю. А вот

ты

от меня — да, — отвечаю я, выуживая наконец пластиковый пакетик с травкой. К счастью, бумага для самокруток у Мэтта тоже есть. Учитывая, что он сорвался, теперь он, похоже, упакован по полной программе.

— Например? — напряженно спрашивает он, пока я зашвыриваю сумку обратно на заднее сиденье.

— Брэндон мне кое-что рассказал, — тихо отвечаю я, и всё внутри у меня снова сжимается. Брэндон наговорил много всего, и этот ублюдок оказался прав.

— Брэндон вечно треплется. И что он сказал? — спрашивает Мэтт; в его голосе проскальзывают нервные нотки, а взгляд подозрительно пристально фокусируется на дороге. Выглядит он так, будто ему и правда есть что скрывать.

Я вытаскиваю бумажку из пачки.

— Та история с… ней. Ты взял это на себя, Мэтт?

Я никогда не спрашивал, что именно он тогда сделал, чтобы спасти меня от тюрьмы. Я думал он отвалил кругленькую сумму или наплел какую-то чушь. Но к

такой

лжи я готов не был.