Страница 6 из 154
— ДА ЖМУ Я, БЛЯДЬ! — орет Мэтт, давя на газ. Шины визжат, из-под них поднимается облако дыма. Меня вдавливает в сиденье, кажется, машина разгоняется с нуля до тысячи. Напряжённо оглядываясь через плечо, я вижу, что парни сдаются. Один, тяжело дыша, упирается руками в колени, второй что-то бурчит в гарнитуру, и оба становятся всё меньше и меньше.
Адреналин пульсирует в венах, пока я ошарашенно пялюсь на дыру в заднем стекле.
— Твою мать, — шепчет Мэтт, гоня по улицам как сумасшедший.
— Мы от них оторвались, — тяжело дышу я горящими легкими, не сводя глаз с заднего стекла. — Это дорого обойдётся.
— Да пошел ты! — возмущается Мэтт. — Кто это был?
— Погоди! — задыхаюсь я, вскидывая руку в его сторону. Мне нужно пару секунд, чтобы осознать, что я всё ещё жив. Хотя понятия не имею, как мне это удалось. Минуты через четыре я наконец отрываю взгляд от стекла и поворачиваюсь, тяжело откидываюсь на спинку сиденья и глубоко вдыхаю. Срань господня.
— Это были русские, — хриплю я и задираю футболку, чтобы посмотреть, что я на этот раз себе повредил. По всему боку тянется глубокий порез. — Ну, отлично.
— И что нужно было этим русским? — Мэтт вцепился в руль так, что костяшки побелели. На лбу проступил пот.
— Расслабься. Их нет. — Я стягиваю футболку через голову и протираю пропитанной потом тканью горящую рану.
— Чёрт, ты занесешь инфекцию, идиот! — орет Мэтт и отбивает мою руку. Я удивленно оглядываю его безупречное лицо. Пару недель назад он приставлял пушку к моей голове, а теперь беспокоится о бактериях, которые могут попасть мне в рану?
— В бардачке есть антисептик.
— У тебя всё еще палка в заднице, да? — замечаю я и открываю этот гребаный бардачок.
Антисептик
. Что с ним не так? Какой батан хранит такое в машине?
— Да, точно. Вообще-то я должен был позволить тебе умереть. — Именно это он и планировал, насколько я помню.
— Это мы уже проходили. Не вышло. — С нашей стычки у пещеры прошло уже почти три недели. От той ночи не осталось даже раны на моей щеке. Я думал, что он завязал за мной шпионить, но, похоже, Мэтт не сдался. Какова бы ни была его цель, сейчас он спас мне жизнь.
Я нахожу спрей. И с чего я вообще делаю то, что он говорит?
— Я могу попробовать еще раз, — рычит Мэтт, пока я захлопываю крышку бардачка коленом и брызгаю немного прохладной жидкости себе на бок. Адски жжёт, но я стискиваю зубы.
— Давай. Просто развернись и вышвырни меня из машины.
— Чтобы я тоже умер? Нет, спасибо.
Закатив глаза, я промокаю рану футболкой, а затем прижимаю к ней ткань. Тяжело откидываю затылок на подголовник и глубоко вдыхаю. Вот теперь я наконец-то расслабляюсь.
Блядь, я в безопасности. Блядь, я чуть не умер. Блядь, адреналин. Блядь, я не могу дышать.
— Так что им было нужно? — интересуется Мэтт, полностью игнорируя дорожные знаки. Вместо этого он спокойно проезжает на красный свет. Дерьмо, у него что, шок? Только не сейчас. Каждый раз, когда у Мэтта шок, случается что-нибудь ужасное.
— Я толкал дурь в клубе, где мафия ведет дела. Решил попробовать, это прибыльное дело, — кратко объясняю я.
— Ты наглухо отбитый, — пренебрежительно бросает Мэтт и награждает меня полным отвращения взглядом.
— Ага, такой и есть, — усмехаюсь я, потому что он прав. Я отбитый и пытаюсь сдохнуть. И всё же. С тех пор, как мы перестали общаться, ничего не изменилось.
— Смерти ищешь? — со знанием дела спрашивает он.
—Да, ищу. Это что, новость? — Нет, не новость.
— Понятия не имею. — Он снова смотрит на дорогу, но я продолжаю его разглядывать. Я действительно давно не присматривался к Мэттью Уайту. Со времени нашей последней встречи на пляже он снова изменился. Челюсть покрыта щетиной, под глазами круги, а его темно-русые волосы не зачесаны назад, на голове какое-то мокрое месиво. Кроме того, он явно под кайфом, потому что зрачки расширены. Зелени радужки почти не видно. В последний раз, когда мы виделись, он был таким аккуратным, любимым папенькиным сынком. Сейчас он больше напоминает мне о времени до реабилитации. И да, я, конечно, знаю, что он был в клинике, а не за границей.
— Ну что, твой мир снова тебя поимел? — Я перевожу взгляд под футболку. Рана перестала кровоточить, поэтому использую ткань, чтобы вытереть мокрое лицо.
— Это ты меня поимел, — мрачно отвечает Мэтт, и я тяжело вздыхаю. Ну, конечно, я. Кто же еще. Я, правда, ничего не сделал с тех пор, как он вернулся, но, само собой, с радостью возьму вину на себя за то, что он сорвался.
— Ты нанюхался кокса из-за
меня
?
— Конечно. Нет. — Мэтт фыркает. — Вообще не знаю, что я тут делаю, — мрачно говорит он. Я тоже этого не знаю, но правда рад.
— Помогаешь другу, — предлагаю я вариант.
— Ты мне не друг.
— Верно, — говорю, закидывая футболку на плечо. Я и сам не знаю, что здесь делаю. Не знаю, почему не побежал дальше, когда увидел его, и почему доверился ему. У Мэтта были все основания оставить меня этим разъяренным русским. Но он этого не сделал. Возможно, какая-то часть меня это знала. — Высади меня у дома, если можно.
Он коротко кивает, а я пытаюсь прийти в себя, но в голове по-прежнему гудит. Сидеть рядом с Мэттом тоже непросто. Между нами слишком много преград — сейчас больше, чем когда-либо. И я не могу игнорировать этот легкий укол в груди. Потерять Мэтта для меня было все равно что потерять Данику. Они оба для меня больше, чем друзья, они семья. По крайней мере, я так думал о Мэтте. Но он прав. Я его поимел. Поимел всех и свалил, в своем стиле. Адалин права — я змея.
Я глубоко вдыхаю, а Мэтт шмыгает носом, что снова напоминает мне о том, что он под коксом.
— Зачем ты это сделал? — все-таки не могу удержаться от вопроса. Я редко могу заставить себя промолчать. Не могу удержаться ни от правды, ни, тем более, от лжи.
— Следил за тобой? Не отдал тебя на растерзание этим помешанным на пушках русским? Не убил тебя? — Мэтт тоже откидывает голову на подголовник и убирает одну руку с руля.
— Нет. Почему сорвался? — Последний год, безусловно, выдался тяжёлым. Он всегда употреблял кокс без меры и совершенно точно был зависим.
— Ты первый после моей сестры, кто об этом спрашивает.
— Значит, все по-старому. — Потому что у Мэтта никогда не было настоящих друзей. Даже если он повторял, что Брэндон его друг. Этот хуесос никакой не друг. Люди, которые вонзают тебе нож в спину — это не друзья. Что это вообще за друг, у которого на каждого в компании есть унизительный компромат и видео, которые он в случае чего готов использовать для шантажа?