Страница 5 из 154
ИЗ
СТАЛИ
(IDLES – DAMAGED GOODS)
— Блэйк —
Майами, Овертаун
Я бегу, спасая свою дерьмовую жизнь.
Ноги снова и снова впечатываются в раскаленный асфальт. Пот льется ручьем, одежда прилипла к телу. Внутри всё горит, словно в желудке извергается вулкан. Я задыхаюсь. Клянусь, я вот-вот выплюну легкие.
Сука.
Вашу ж мать.
— НАХУЙ! — ору я. Беззаботные прохожие испуганно шарахаются в стороны. — СВАЛИ! — кричу я и отталкиваю с пути какую-то девчонку в мини-юбке. Она отлетает к водосточной трубе паба и орет мне что-то вслед, но сейчас абсолютно плевать на ее испорченный модный прикид.
На кону моя
жизнь
.
Я лихорадочно оглядываюсь, но те двое все еще там. Они огромные. Они русские. И они вооружены.
— Сука, сука, сука, — задыхаюсь я, пока пот заливает глаза.
— СТОЙ, БЛЯДЬ! — кричит один из них, и я тихо рычу. Лихорадочно окидываю взглядом залитую светом тусовочную улицу. Я словно в Супер-Марио: из-за каждого угла выскакивает препятствие. Из клубов вываливают люди, я буквально сношу их на ходу. Еще и эта жара бьет в лицо.
Дерьмо, я сейчас сдохну.
Они меня прикончат.
— ЭЙ! — орет один из них, и я заставляю себя бежать еще быстрее, но, блядь, быстрее невозможно. Я не могу, не могу быстрее. Слава богу, я всю жизнь ворую и убегаю. Слава богу, я в хорошей форме. Чёрт, иначе я был бы уже трупом. Я и правда отношусь ко всему слишком легкомысленно. Даника права, но она никогда об этом не узнает. Особенно, если я буду мертв. Но если выживу, клянусь Богом и жизнью сестры, скажу ей об этом. Упаду перед ней на колени и скажу, что она была права. И расплачусь.
Такси мчатся по улице, а фонари освещают припаркованные у обочины машины. Люди, чьё спокойствие я нарушаю, испуганно смотрят мне вслед. Они пугаются еще больше, как только замечают русских.
Я бросаю взгляд через плечо. Ублюдки подобрались ближе. Тяжело дыша, я заставляю себя бежать еще быстрее. Это вообще как? Они что, телепортируются? Это опять какая-то современная русская хрень, о которой я не в курсе? Даника права. Мне нужно чаще смотреть новости. Надо быть в курсе событий, но для начала — надо бежать.
Бежать, спасая свою ёбаную жизнь.
Мое счастье, что я вырос на этих улицах. Поэтому я знаю, что за сигарным клубом Джо есть узкий поворот, ведущий прямо в переулок, куда Джо выбрасывает мусор. В стене за тяжелыми мусорными баками не хватает пары кирпичей. Через эту дыру можно попасть прямо на Мэрилин-стрит, откуда я выйду к мастерской Даники.
Отличный план.
Охуенно. Отличный. План. БЛЯДЬ!
Русские снова подобрались ближе, и я судорожно втягиваю воздух сквозь зубы. Дерьмо, ну зачем я выкурил тот здоровенный косяк с Сантьяго? Почему я никогда не думаю, прежде чем что-то сделать?
Дерьмо!
Наконец-то я добираюсь до ярко освещенного бара, слишком броско увешанного гирляндами. Хватаюсь за водосточную трубу на углу здания и с ходу влетаю в переулок. Больше всего на свете мне хочется прислониться к стене. Да что я несу? Больше всего на свете мне хочется лечь на землю и расплакаться. Но я не плачу. Мужчины не плачут, так всегда говорит мой отец.
— БЛЯДЬ! — вопит один из русских пугающе близко, и я, спотыкаясь, лечу к мусорным контейнерам. Мышцы сводит от напряжения. Хватаю тяжелую серебристую громадину обеими руками и с остервенением откатываю в сторону. Эта хрень весит, кажется, целую тонну. Что Джо сюда выбрасывает? Трупы? Туши слонов?
Блядь!
Я втискиваюсь в очень узкую щель и почти вскрикиваю от облегчения, когда нахожу дыру. Как раз вовремя, слышу, как русские влетают в переулок. Сейчас они заметят отодвинутый бак, но к тому моменту меня уже не будет. Я упираюсь руками в гравий с другой стороны и стискиваю зубы, пролезая сквозь тесную дыру. Штаны с треском рвутся. Похуй на штаны, бренд всё равно паленый.
— Вон он! — орет один из них, и я снова чуть не взревел. Дерьмо, это как в детских кошмарах, когда монстр за ноги затягивает тебя под кровать. Давай, давай, давай! Мне нужно пролезть.
— Блядь, подожди!
Ага, блядь, подожду, когда ты меня прикончишь.
Со стоном я продолжаю протискиваться сквозь дыру. На этот раз достается футболке, а заодно и моей коже, какой-то гвоздь цепляет меня за бок. Какого хера он делает посреди стены?! Я снова стону, но плевать, надо двигаться дальше, иначе царапина станет моей самой мелкой проблемой. Рухнув на колени с той стороны, я только успеваю вскочить, как вижу, что лысый уже лезет в дыру вслед за мной. Черт, он меня застрелит. Ну почему они такие живучие и настойчивые?
Я быстро несусь через задний двор. Руки двигаются в бешеном ритме в такт ногам, перепрыгиваю через футбольный мяч, валяющийся на пути. Дикое искушение пнуть этот мяч прямо в лысую башку.
Кстати, о стрельбе.
Оглушительный хлопок, и пуля проносится прямо у моего плеча. Она врезается в исписанную граффити стену.
БЛЯДЬ!
БЛЯДЬ, БЛЯДЬ, БЛЯДЬ! Ёбаные русские!
Я вылетаю из-за угла, где показывается синий навес мастерской семьи Рамоз. Бросаю взгляд через плечо и понимаю, что оба русских –
это как вообще?
– уже на этой стороне. Один снова целится в меня из пушки.
СУКА!
Я ни в коем случае не могу подвергать опасности Данику и ее семью. Нельзя привести этих ублюдков к ним. Поэтому я вылетаю со двора на улицу и озираюсь по сторонам. Нет. Черт. Я сворачиваю направо вместо левого поворота, с тоской глядя вверх на окно Даники, где горит свет.
Дерьмо.
Дерьмо.
Дерьмо!
Я несусь через дорогу сломя голову, и меня едва не сбивают. Широкая морда Майбаха замирает в паре сантиметров. Я инстинктивно упираюсь руками в горячий капот.
Вот теперь я и правда почти плачу. Не могу в это поверить, но за рулем сидит Мэтт и удивлённо пялится на меня. Да плевать, что он тут делает. Он должен меня забрать! Пусть лучше прикончит меня из-за Лианы, чем русские по всем остальным причинам.
Оббегая машину, я вижу, как те двое уже вылетают из-за угла.
— Блядь! — Я со всей силы дергаю на себя пассажирскую дверь.
— Дерьмо! — орет Мэтт, но в этот момент тишину ночи снова разрывает громкий выстрел, и Мэтт пригибается.
— ЖМИ! ЖМИ, ЖМИ! — ору я, не сводя глаз с русских, которые становятся всё ближе.
— БЛЯДЬ! — Мэтт вдавливает педаль газа. Мы оба орем, пока Мэтт разворачивается прямо посреди улицы и пригибаемся, когда пуля влетает точно в заднее стекло и разбивает его.
— ЖМИ, ЖМИ, ЖМИ!