Скандальные. Грехи элиты

Двумя пальцами я провожу по её киске и вздрагиваю, когда чувствую, насколько она мокрая. Адалин снова тихо стонет и с наслаждением проводит своим языком по моему. Она на вкус как жвачка, сигареты и мартини. Тоже знакомый мне вкус. Завтрак женщин из Майами-Бич.

Я медленно ввожу в неё пальцы, наслаждаясь каждым пройденным сантиметром.

— Так? — хрипло спрашиваю я.

— Да. — Она тянется мне навстречу и наши стоны смешиваются. Блядь, какая она узкая.

— Блядь, почему ты такая узкая? — хрипло шепчу я.

— Тренировка мышц тазового дна. — Этим она заставляет меня улыбнуться, прежде чем снова поцеловать еще настойчивее. Требовательнее. Безумнее. Так, что последние обрывки мыслей наконец-то летят нахер.

— Расстегни мне штаны и трахни меня прямо сейчас, — тихо требую я, сгибая пальцы внутри неё.

— Окей, — страстно шепчет Адалин и медленно развязывает шнурок на моих спортивных штанах. Я еще раз вытаскиваю пальцы, прежде чем жестче вонзить их в неё. Блядь, она такая мокрая.

Стон Адалин вибрирует в моем рту, когда она просовывает руку мне в боксеры. Как только её пальцы смыкаются на моем члене, возбуждение едва не сносит мне крышу. Нетерпение разрывает меня, желание разрывает меня. Я хочу трахнуть её прямо сейчас. Я хочу почувствовать её прямо сейчас. Поэтому я убираю пальцы и хватаю Адалин за задницу. Я требовательно толкаюсь бедрами ей навстречу и замечаю улыбку на её губах. Она знает, на что способна. Знает, насколько она горяча. Знает, какое влияние оказывает на мужчин. С этим она и играет. Это её капитал. Вся её внешность — это её капитал и меня это абсолютно устраивает. Мне не нужно ничего глубже этого. Никто ведь и не хочет ничего глубже, кроме как во время траха.

Молнии простреливают мой член, когда я касаюсь головкой киски Адалин.

— Я правда обожаю этот член, — мечтательно шепчет она и приподнимает бедра. Мое внимание сужается до минимума, пока я жду, когда эта нимфа наконец-то опустится на мой член. И в следующее мгновение она это делает. Мучительно медленно, так, что я могу почувствовать её всю, она опускается на меня. Я впиваюсь пальцами в её задницу и закрываю глаза. Блядь, она такая узкая и реально знает, что делает.

Последний отрезок она проскальзывает вниз рывком, и я стону. Секунду она медлит, а затем начинает двигаться медленно и сексуально. Она вращает бедрами и целует меня в шею, что я чувствую слишком отчетливо. Стоны Адалин скользят по моей коже и заводят меня еще больше. Вчера я кое в чем соврал ей в баре, но в одном был честен: с ней у меня действительно лучший секс, который я могу вспомнить. Когда Адалин забирается мне под футболку, я вцепляюсь пальцами в её волосы и снова стону.

— Так? — спрашивает она мне на ухо и начинает двигаться интенсивнее. Я свожу брови. Дерьмо, она чувствуется так хорошо, а её голос заводит меня по-настоящему. Если она продолжит так же хрипло ворковать, я кончу.

— Жестче, — шепчу я севшим голосом и снова притягиваю её губы к своим. Наши языки сплетаются, губы не соприкасаются, пока Адалин выполняет мой приказ. Когда она ускоряет движения, я толкаюсь ей навстречу.

Блядь, да.

Она упирается одной рукой в крышу машины, и её следующий стон звучит еще более опьяненным. Она откидывает голову назад, и я жестко впечатываю её своим телом в приборную панель. Еще, я хочу от неё большего, поэтому я стягиваю её платье вниз за вырез. Пот блестит на её мягких грудях, а скромный кулон с бриллиантом сверкает в декольте. Но, прежде чем я успеваю подумать о том, чтобы сорвать с её шеи это наверняка дорогущее украшение прямо во время секса, она снова насаживается на меня и почти убивает. Её киска идеальна. Её сиськи идеальны.

Это почти слишком для меня, притом, что до сих пор ни одна женщина не была для меня такой. До сих пор это я всегда был «слишком» для них.

Я стягиваю чашечку бюстгальтера Адалин и кусаю мягкую округлость её груди. Её кожа на вкус свежая и пахнет цветами. Именно так, как нужно. Идеально. Пока я вылизываю её грудь, я впиваюсь пальцами в другую. Я так глубоко в Адалин, что даже это почти слишком для меня. Она вздрагивает каждый раз, когда я задеваю её точку G. И я хочу, чтобы она сейчас кончила. Я хочу, чтобы эта идеальная киска сжалась вокруг моего члена, и я хочу видеть, как приоткроются эти идеальные губы и как покраснеет эта идеальная кожа.

— Блядь, ты идеальная, — рычу я, забывшись.

— Да, — отвечает она, опьяненная страстью, и её взгляд впивается в мой. Её веки отяжелели, а в голубых глазах читается чистое желание. Светлые волосы прилипли к плечам, а губы слегка покраснели.

Блядь, она действительно идеальная.

И она это знает.

Со стоном я толкаюсь в неё жестче. Охренеть можно. Я утыкаюсь лбом между её грудей, почти умирая, от возбуждения у меня темнеет в глазах. Ногти Адалин впиваются мне в шею. Её горячее дыхание обжигает мне голову.

— Трахай меня жестче, — свирепо рычу я и шлепаю её по заднице. Она стонет громче и тут же выполняет сказанное. Она опускается жестко и быстро. Блядь, именно так, как нужно. И так она тоже скоро кончит.

Со стоном я провожу языком вверх между её грудей.

— Ох, блядь, — выдыхает она и снова упирается рукой в крышу. Она начинает двигать бедрами вперед-назад еще неистовее. Теперь она полностью забывается. Я слизываю влагу с её подбородка и, наконец, снова впиваюсь ртом в её губы. Её поцелуй дикий и абсолютно необузданный. Она крепко вцепляется мне в затылок. Я обожаю, когда женщина такая дикая и полностью отдается своим животным инстинктам.

— Я хочу почувствовать, как ты кончаешь, — шепчу я ей в губы и двумя пальцами кружу по её клитору. Крошечный пирсинг в нем прижимается к моей коже. Поцелуй Адалин обрывается, и она выгибается мне навстречу. Она делает еще один жесткий рывок тазом вперед и мощно взрывается. Со стоном я снова откидываюсь на спинку сиденья, чувствуя её оргазм. Теперь она становится еще уже, она так крепко сжимает меня, и её пульсирующие мышцы сводят меня с ума.

Я крепко впиваюсь пальцами ей в талию, пока она снова прижимается своими губами к моим. Снова, и снова, и снова она сжимается вокруг меня. Я даже не могу поцеловать её, потому что слишком отвлечен её оргазмом и этим самозабвенным стоном. Самозабвенным. Мы оба знаем, что такая женщина, как она, не отдается полностью ни одному мужчине, и что такой мужчина, как я, не отдается полностью ни одной женщине. Только вчера мы как раз это и выяснили. Я кусаю пухлую нижнюю губу Адалин до тех пор, пока металлический привкус крови не разливается по моему языку.

Теперь она больше не идеальна.

Упс.