Скандальные. Грехи элиты

Когда она отшатывается, я крепко держу её и снова толкаюсь вверх. И пока оргазм Адалин стихает, а я слизываю кровь с её губы, я тоже кончаю со следующим толчком.

— Блядь! — стону я и еще крепче сжимаю её затылок.

— Ах ты мудак, — выдыхает она, но я игнорирую тот факт, что за один день меня так называет уже вторая женщина. Вместо этого я слишком отчетливо чувствую оргазм. Мой член словно дрожит, пока я пульсирую внутри Адалин. Блядь, я кончаю невероятно мощно и не даю Адалин ни единого шанса отстраниться. Наше прерывистое дыхание смешивается, а бешено колотящееся сердце, кажется, готово разорвать мне легкие. Проходит довольно много времени, прежде чем я наконец достигаю пика и медленно расслабляюсь. Тем не менее я еще раз лениво шлепаю Адалин по заднице, и она фыркает. Последняя неожиданная пульсация проходит по моему телу, прежде чем полет всё же оборачивается падением, и я тут же приземляюсь на холодный, жесткий бетон реальности.

Но я сразу же отмахиваюсь от мыслей о том, что меня там ждет. Потому что сейчас я в Майами-Бич, а всё остальное лишь дурной сон.

— Закончил? — нетерпеливо спрашивает Адалин, и я оттягиваю её голову назад за волосы.

— Я очень заряжен, — объясняю я и мягко провожу большим пальцем по её всё еще слегка кровоточащей нижней губе. — Я еще далеко не закончил, детка.

— Я заметила, — выдыхает она и внимательнее осматривает мое избитое лицо. Страсть медленно уходит из её взгляда, но блеск в глазах не гаснет, и когда она прикладывает руку к моей пульсирующей щеке, я стискиваю зубы. Сейчас я не стану делать то, чего требует мой первый порыв, не уберу её руку, потому что я терпеть не могу демонстрировать слабость.

— Что? — тихо спрашиваю я.

— Кто это был? — так же тихо интересуется она, и на этот раз веселья в её глазах нет. На этот раз Адалин выглядит иначе. Почти так, словно она действительно переживает за меня. Ох. Глупая ошибка. Ей не стоит обо мне переживать. Все, кто когда-либо обо мне переживал, были жестоко мной разочарованы. Но с Адалин это разочарование было предопределено еще пару недель назад, когда я решил её использовать.

— Да так, пара парней, которые решили оспорить мою территорию, — лгу я. Мне это вообще не составляет труда. Обычно ложь легко слетает с моих губ. Да, чаще всего я говорю то, о чем сейчас думаю. Но зачастую я не думаю о том, что сейчас говорю.

— Просто пара парней. Ага.

Я провожу рукой по её бедру.

— Ты что, мне не веришь?

— Я не верю большинству людей. — Она проводит по моему подбородку, и в челюсти слегка покалывает.

— Умная девочка. И что, ты мне ни в чем не веришь? — На самом деле это было бы очень умно, но очень хреново для меня.

— Обычно я стараюсь не думать о тебе, но чаще всего это не получается. — Я въелся ей в мозг. Отлично. Как и вчера, в её взгляде мелькает неуверенность. В это трудно поверить, но у женщин с этой стороны города зачастую очень уязвимая изнанка. Лиана тоже была такой неуверенной, она постоянно сравнивала себя с Лилит, но наивная Лилит, которая, казалось, притягивала к себе людей как магнит, об этом даже не подозревала. У Лилит и Мэтта много общего. Они оба не видят очевидного. А вот такие люди, как Лиана и Адалин, наоборот, опираются на очевидное и не доверяют тому, что происходит глубже. Так ведь?

— Как часто за день ты обо мне думаешь? — заинтересованно спрашиваю я.

— Слишком часто. — Она одергивает руку и снова закрывается. Я беру её пальцы и прикладываю к своей груди, позволяя ей почувствовать меня, и её взгляд тут же снова смягчается. Я почти её раскусил.

— Я тоже часто о тебе думаю, — говорю я то, что она хочет сейчас услышать, и она осматривает меня еще пытливее.

— Да неужели? — подозрительно спрашивает она. — О что же ты думаешь? — Снова неожиданный вопрос. Вопрос, который некоторые другие женщины сейчас бы не задали.

— Я постоянно думаю о твоём теле, но дело не только в этом, — тут же уточняю я. Не хочу, чтобы она думала, будто я вижу в ней только красивую картинку. — Твой острый язык, то, как ты умеешь пить, твой смех и твои глаза... об этом я тоже часто думаю.

— Моем смехе? — Адалин выгибает бровь.

— Он звучит удивительно искренне.

— Ты тоже иногда бываешь на удивление забавным.

Я приподнимаю уголок губ.

— Ну, я слышал, что если заставить женщину смеяться, то можно заставить её сделать что угодно. Это так?

— Нет, — мягко отвечает она и проводит по моей груди.

Я снова улыбаюсь, от чего губа горит как в чертовом аду.

— А как еще можно заставить такую женщину, как ты, делать всё, что захочешь? — тихо произношу я и провожу рукой по её талии.

— Мне нужно дать больше.

— Больше, чем то, что у тебя есть?

— Да, ведь всё, что у меня есть — это не так уж много.

— Полагаю, ты сейчас не о материальном. — Потому что денег у Адалин Ланкастер предостаточно, мне только нужно до них добраться.

— Конечно. — Она вздыхает.

— А чего же ты хочешь?

— Чего-то настоящего. — Она снова пытается убрать руку, но я опять прикладываю её к своей груди.

— О, мне кажется, я очень даже настоящий.

— Правда? — Она пронзительно смотрит на меня.

— Разве ты этого не чувствуешь? — спрашиваю я и медленно провожу по её талии.

— Чувствую, — неохотно отвечает она. Ах, она чувствует это. Идеально.

— Я тоже это чувствую, — шепчу я, возвращая вырез её платья на место. Её сердце всё еще бьется слишком быстро, а щеки всё еще румяные. Она выглядит такой живой и настоящей. В этой Адалин нет ничего общего с той Адалин, которую я встретил на улице пару недель назад. Или с той Адалин, за которой я наблюдал в прошлом году, когда она танцевала на барных стойках в клубах.

— Это плохо кончится, — выдыхает она. Для нее уж точно. Если женщина начинает ко мне что-то чувствовать, она неизбежно страдает.

— В данный момент это чувствуется хорошо.

— Да, в данный момент. Ладно, я больше не хочу с тобой разговаривать. Поэтому я сейчас трахну тебя еще раз, а потом отвезу к врачу, — решает она и слегка двигает тазом. Естественно, мой член реагирует мгновенно и снова твердеет. Меня пробивает дрожь. Блядь, мне нельзя отвлекаться.

— Твой парень дома? — шепчу я прямо в её губы. Мне нужно наконец-то снова попасть в эту квартиру или в эту галерею.

— Дома. — Этот ебаный сукин сын. Скоро я его прикончу. Но сегодня я всё равно вряд ли смог бы что-то вынести из галереи. Сейчас полдень, и там наверняка околачивается свекровь Адалин.