Скандальные. Грехи элиты

Каким-то образом мы оказались ближе друг к другу, не знаю, как это произошло. Наше прерывистое дыхание смешивается. Я вообще не понимаю, почему тишина в машине вдруг так оглушительно звенит в ушах. И не знаю, почему всё сильнее впиваюсь пальцами в подбородок Даники. Не знаю, почему так чертовски кружится голова и почему я никак не перестану творить одно дерьмо за другим. Сейчас мне следовало бы отстраниться. Так поступил бы любой нормальный человек. Я не должен позволять этому напряжению расти, хотя именно это и происходит. Я обязан поступить правильно: сказать ей ехать дальше, извиниться за то, что забыл ту ночь и как-то всё исправить.

Но, естественно, я не делаю ничего из этого, потому что я — это я, и жизнь меня ничему не учит.

— Блэйк, — задыхаясь шепчет Даника, и я стискиваю зубы. Да. Я должен отпустить её прямо сейчас. Это снова один из тех моментов. Момент, когда я на взводе, не знаю, куда девать свои эмоции, и в итоге срываюсь на ком-то, причиняя боль. Я это понимаю. И всё равно не отстраняюсь.

Её взгляд скользит по моему лицу, боевой дух испарился. Вместо него в её глазах появилось то, чего я никогда раньше не замечал. Во всяком случае, я этого не помню. И этим чувствам там не место. У меня их нет. И у нее не должно быть. Если у неё ко мне есть хоть искра чувств, ей нужно бежать от меня без оглядки. Надо с этим заканчивать.

— Я потеряю тебя, если мы сейчас это сделаем, — говорю я, сжимая в кулак салфетки.

Соблазн утянуть ее за собой в свое дерьмо так чертовски велик. Я делал так не раз. И после этого мне всегда ненадолго становилось легче. Ненадолго.

Но стоит мне попытаться убрать пальцы с ее подбородка, как Даника подается вперед и впивается губами в мои.

— Блядь, что ты делаешь? — хрипло шепчу я и крепче сжимаю кулак. Дерьмо, блядь, нет!

— Поцелуй меня, идиот, — отвечает она с желанием, и я не могу сопротивляться. Я отвечаю на поцелуй и сжимаю кулак ещё сильнее. Это так странно, неправильно и одновременно знакомо, потому что я уже пробовал её на вкус, верно? Даника проводит губами по моим, и я проталкиваю язык ей в рот. Только ненадолго. Просто забыться на полчаса, не думать о том, что ждет меня дома. Не думать о том, как хреново складывается моя жизнь. Не думать о том, как Адалин смотрела на меня прошлой ночью. Блядь, Адалин. Почему она сейчас в моей голове? Мне нужно ненадолго отключиться. Мы по-быстрому сбросим напряжение и потом всё не превратится во что-то грязное. С Даникой мне не нужно притворяться. Даника — это Даника. Это привычно, без напряга и просто хорошо.

У неё перехватывает дыхание, когда она касается своим языком моего. Я стону, и во мне взрывается похоть. Похоть — с ней все просто. С ней я умею обращаться. Ее я могу выпустить без контроля. Ее я могу использовать.

Всё происходит так быстро. В один момент я еще сопротивляюсь, в следующий уже сжимаю волосы Даники. В один момент я хочу оттолкнуть ее, в следующий притягиваю ближе. В один момент я сдерживаюсь, в следующий — уже стону. И когда она стонет в ответ, в моей голове вспыхивают картинки. Не те, что обычно. Не воспоминания о том, как я трахал ее в последний раз. Нет, я не помню этого. Но я помню, как обещал никогда не причинять ей боль. Я помню, что мы вместе ходили в школу. Я помню, как часто мы вместе прогуливали уроки и как часто она обрабатывала мои раны.

Нет. Нет, только не с ней. Я тварь, но не до такой степени.

Я резко откидываю голову назад.

— Нет, Даника, нет! Мы должны остановиться, — через силу говорю я, и она замирает. Она выглядит такой доверчивой. Что заставляет ее думать, что она станет исключением? Я не делаю исключений. Все они заканчивают, как Лиана. И Адалин скоро закончит так же. Ладно, может, не мертвой, но разбитой. Блядь!

Проходит пара секунд, прежде чем Даника открывает глаза, и я стискиваю зубы. Я всё еще полон ярости, но теперь она смешивается со злостью на самого себя.

— Почему нет? — сдавленно шепчет она.

— Потому что это невозможно, ясно? Невозможно! Ты и я — так не бывает. Это больше не повторится. — Блядь, мне нужен воздух. Блядь, мне нужно выбраться отсюда. — Дело не в тебе, окей? — Задыхаясь, я распахиваю дверцу.

— Черт, ты что делаешь?

— Мне нужно… нужно побыть одному, — бросаю я и выхожу из машины в удушливый зной. Еще раз заглядываю в салон. — Поезжай домой. И забудь всё, что было той ночью!

— Ну ты и мудак, — сквозь зубы говорит она.

— Я же говорил, — шепчу я и захлопываю дверь.

Даника тут же срывается с места, а я просто опускаюсь на бордюр.

Блядь. Как же я ненавижу эту жизнь.

Я перевожу взгляд на башни, что смутно маячат на другом конце Майами. Я чувствую этот зов, меня тянет сильнее, чем когда-либо. И я знал, что это чувство вернется. Теперь я понимаю, что имела в виду Адалин, когда назвала меня змеей. Я ползаю повсюду, отравляю людей, туманю их разум и ползу дальше, к следующей цели.

И всё же я не чувствую ни капли вины, когда беру то, что хочу.

Потому что именно этому меня учили с детства.