Скандальные. Грехи элиты

— БЛЯДЬ, БЛЭЙК! — Нет, нет, нет. Пусть она оставит меня в покое. Пусть не трогает. Пусть уходит. Пусть они все, блядь, уходят. Я намертво вцепляюсь пальцами в волосы отца. По его расфокусированным глазам вижу, что он вот-вот потеряет сознание или, надеюсь, сдохнет. Но как раз в тот момент, когда собираюсь довести дело до конца, на мою руку ложится чья-то ладонь. Я инстинктивно дергаюсь, чтобы скинуть ее. И всё же я, блядь, замираю, подавляя желание отшвырнуть Данику локтем. Я перестаю вбивать эту голову в этот холодильник, но еще раз пронзаю отца тяжелым взглядом.

— Назови меня выблядком еще раз, и я сделаю выблядка из тебя, — шепчу я сорванным от ярости голосом, и его глаза закатываются. Оцепенев, делаю шаг назад. Как только я его отпускаю, он сползает по дверце холодильника и заваливается набок на пол. Твою мать. Ебаное дерьмо. Я ведь хотел больше не позволять этому куску дерьма выводить меня из себя. Блядь!

Тяжело дыша, я вытираю плечом пульсирующую щеку.

— Ты как? — в моем поле зрения появляется Даника. Требуется время, чтобы я смог различить ее встревоженное лицо и темные глаза. Требуется время, чтобы я снова начал осознавать реальность.

— Дерьмо, — с болью в голосе шепчет Даника, осторожно касаясь моей брови, но я ничего не чувствую. Адреналин блокирует любую боль. — Ладно, ничего страшного. Я позабочусь об этом.

Она берет меня за руку, и я позволяю ей увести меня за собой. Осколки хрустят под подошвами кроссовок, остатки сломанного стула трещат. Даника выводит меня из дома, и этому я тоже не сопротивляюсь.

Нахуй. Нахуй на этого ублюдка. Нахуй на всю эту дерьмовую семейку. Что я вообще здесь делаю? Мне здесь нечего ловить. Мое место не здесь. Мое. Место. Не. Здесь! Блядь!

Блядь, как же я всё это ненавижу.

— Тебе стоит вернуться домой, твоему мужу нужна скорая, — говорит Даника в телефон, когда мы выходим на деревянное крыльцо. Наверное, она говорит с моей матерью, где бы эта шлюха сейчас ни таскалась.

— Да плевать вообще. — Даника сбрасывает вызов, когда мы останавливаемся у ее машины. Обессиленно я валюсь на пассажирское сиденье и вытираю лицо футболкой. На этот раз кожу обжигает болью, и я, стиснув зубы, смотрю на перепачканную кровью белую ткань.

— Блядь, — зло шиплю я, пока Даника садится за руль и открывает бардачок. Затем она сует мне в ладонь несколько салфеток и направляет мою руку к брови.

— Прижми, — требует она, и ее голос дрожит от гнева. Пульсация усиливается, когда я прикладываю бумагу к рассеченной коже. Блядь, ну могу я хоть одну неделю в году походить с целым лицом?

Блядь, с меня правда хватит этого дерьма. Я больше всего этого не хочу. Не хочу. Мне не нужен этот дом. Мне не нужен этот папаша. Мне не нужна такая мать. Мне нужны только мои мелкие и мой байк. И Майами-Бич. Сейчас бы туда. Но я ведь не живу в Майами-Бич. Я из этого дерьма здесь, по нашу сторону залива.

Даника заводит машину, и мы молчим, оставляя дом позади. А что тут скажешь? Даника мой самый близкий человек, но в некоторых вещах я не могу быть с ней откровенен. Если я делюсь с ней своими мыслями, она впадает в панику.

— Не вырубишься? — тихо спрашивает она.

— Нет, — монотонно отвечаю я и пустым взглядом смотрю на грязную улицу, расстилающуюся перед нами.

— Ты ничего себе не сломал?

Ага, мою ебаную гордость.

— Нет.

— Он мудак.

Да, это так. Но что я могу с этим поделать? Ничего не сделать, кроме как убить этого мудака.

— Я знаю.

Даника сжимает мое предплечье, и я немного напрягаюсь. Ненавижу казаться перед ней слабым, хотя она уже не раз видела меня таким. Наверное, поэтому и ненавижу.

— Ты не виноват, что он ненавидит свою жизнь.

— Я знаю, — повторяю я. Отец обожает внушать мне, что это из-за меня он оказался на самом дне. Но я, блядь, никак не влиял на его просранную жизнь. Этим он обязан только самому себе, алкоголю и своему паршивому вкусу на женщин.

— Может, я отделал его достаточно сильно, чтобы он на пару дней загремел в больницу, — рассуждаю я. Это было бы круто, тогда мы все смогли бы наконец выдохнуть.

— Думаю, да. Твоя мать тогда привезет Джейсона и Люси к себе.

Я чертовски взвинчен, хотя еще недавно, когда Мэтт неожиданно мне позвонил, я смог немного расслабиться. Зато теперь мне стало еще яснее, в какой глубокой заднице я нахожусь, и что из нее я, скорее всего, никогда не выберусь. Гребаное дерьмо. Я больше не могу так срываться, позволять чему бы то ни было играть на моих нервах. Я больше не могу смотреть, как этот демон уничтожает всех вокруг.

— Я так больше не могу. — Я смотрю на кровь на салфетках и провожу по ней большим пальцем.

— Тогда давай уйдем. Мы можем найти квартиру, заберем Джейсона и Люси, — снова начинает давить Даника.

— Я не собираюсь портить тебе будущее, Даника, — обрываю я. Да почему она не понимает? Я не хочу привязывать ее к себе. Со мной она будет вечно топтаться на одном месте. Она никогда никого не встретит. Никогда не выйдет замуж, не родит детей, или чего там вообще хотят женщины. Да откуда мне, блядь, знать. И мне это неинтересно.

— Может, позволишь мне самой решать, кому портить моё будущее?

Нет, не могу. Если я могу этому помешать, я это сделаю. И ей пора бы это усвоить. Блядь, она не несет за меня ответственность.

— Ты нужна своей семье, Даника, и я не собираюсь отрывать тебя от них. Забудь об этом.

Блядь, ее семья. Срок уплаты налогов у мистера Рамоза вот-вот истечет, а ему всё еще не хватает пятьдесят одной тысячи долларов, которые я пообещал Данике. С Адалин я так близок к цели. Вчера мне удалось зацепить ее, и я уверен, что она снова свяжется со мной. Я жду возможности поехать к ней домой и наконец-то обнести дом. И это ебёт мне мозги. Эта спешка ебёт мне мозги. Моя жизнь ебёт мне мозги. Я ненавижу свою жизнь.

— Но мне нужен... — начинает Даника, но осекается на полуслове.

— Однозначно хороший психотерапевт, если ты хочешь жить со мной, — сухо заканчиваю я за нее фразу и снова прижимаю салфетки к брови. Даника резко выворачивает руль, входя в поворот. Раздается неприятный скрип, который бьет по моим истрепанным нервам.

— Да, это уж точно. И?

— Твои родители. Твои брат с сестрой, — устало перечисляю я.

— Я же не говорю, что мы должны переехать в Антарктиду. Просто, может, в другой район. Я всё равно смогла бы им помогать. Да почему ты такой упрямый?