Страница 31 из 154
Я опускаюсь перед Адалин на корточки под её предельно настороженным взглядом. Она такая же недоверчивая, как и я. Точно так же не думает о последствиях, как и я. Возможно, она даже такая же беспринципная. Кто знает. Но вообще-то мне крупно повезло. Когда мы пересеклись на другой стороне Майами, еще до смерти Лианы, я считал её обычной стервой. Избалованной сучкой, которую я бы трахнул от силы пару раз. Но теперь я вижу, что между нами есть сходство. Это отлично. Так мне будет только проще.
— И что мне теперь с тобой делать? — задумчиво спрашиваю я, глядя на нее снизу вверх. Мне следовало понимать, что она выкинет что-то неожиданное и не станет играть по правилам. Что она не послушает меня, когда я скажу ей ждать на улице, как это сделала бы Лиана.
— А что ты хочешь со мной сделать?
— С одной стороны, я хочу наказать тебя за то, что ты пробралась в дом, а с другой, считаю тебя довольно смелой, леди. — Смелая и безбашенная. Безбашенной Адалин была и тогда, когда вышла ко мне на улицу, потому что я захотел ее видеть. Или, когда села на мой мотоцикл прямо на глазах у своего жениха. Смелая. Посмотрим, будет ли в ней столько же смелости, когда я с ней закончу.
— Я не хотела, чтобы меня изнасиловали, и мне было любопытно.
— Ты пошла за мной из страха и любопытства.
— Глупые причины.
— А разве бывают веские причины следовать за кем-то? — с сомнением спрашиваю я. Тот, кто привык следовать за другими, никогда не поведет за собой. А кто не ведет за собой, тот никогда ничего не добьется. А кто ничего не добивается, заканчивает, как мой отец.
— Да, бывают, — задумчиво отвечает Адалин.
— Например?
— Уважение.
Я никого не уважаю.
— И кого же ты уважаешь? — с усмешкой интересуюсь я.
— Я уважала своего отца.
Уже второй раз за ночь Адалин говорит о своем покойном отце. Я, конечно, знал, что Чарльз Ланкастер удочерил ее, но биологического отца Адалин я не знал. Однако, кажется, он много для нее значил. То, что она делится со мной этими мыслями, показывает, что она мне уже доверяет.
— По принуждению или по собственной воле? — Уважение ведь тоже можно навязать.
— По собственной воле. А ты? Ты кого-нибудь уважаешь?
Честно говоря, я не уважаю даже самого себя.
— Нет, — отвечаю я со слабой улыбкой.
— Ты просто не хочешь никого разочаровывать.
Что она имеет в виду?
— Разочаровывать?
— Да. Потому что, если ты никого не уважаешь, тебе не нужно ни на кого производить впечатление. Тебе не нужно всегда делать то, чего от тебя ждут другие.
Если это и есть уважение, то я действительно никого не уважаю.
— Почему ты уважала своего отца? — спрашиваю я и провожу рукой по мягкой икре Адалин.
Она с шумом выдыхает и смотрит в пожелтевшее окно. Ее профиль то и дело выхватывают из темноты фары проезжающих машин. В лице Адалин всё абсолютно идеально. Кажется, каждая черта находится ровно на своем месте. Никакой дисгармонии или асимметрии. Очень притягательно для такого мужчины, как я, который любит красивые, сверкающие вещи. Для вора.
— Потому что он был хорошим человеком, — рассеянно роняет она.
Хорошим человеком. Что Адалин Ланкастер вкладывает в понятие «хороший человек» и сколько их вообще осталось? Никто из нас не хорош.
— Хорошим человеком?
— А, неважно. — Она вздыхает и снова смотрит на меня. Ага, сложная тема. Даже такой слепец, как я, это видит. — Так, где ты хочешь меня трахнуть?
У Адалин Ланкастер есть сердце, и оно разбилось, когда умер ее отец. И это мне тоже совершенно ясно. Она пытается сменить тему, что замечаю даже я, каким бы бесчувственным ни был.
— Только не на этой кровати, она развалится, — скептически добавляет она.
После всего, что я уже вытворял на этой кровати, я знаю, что она выдержит больше, чем кажется. Может, эта кровать похожа на меня. Может, она как Адалин. Может, она не сломается, когда я с ней закончу. Но судя по тому, как сильно она передо мной открывается, не думаю, что она устоит. Я бы мог продвинуться уже куда дальше. И сегодня я хотел заскочить к ней, но этот гребаный Чад спутал мне все карты.
— Поверь мне, эта кровать не развалится. — Я встаю и протягиваю Адалин руку. Больше всего на свете я хочу свалить из этого дома. Прямо сейчас.
— Как скажешь. — Адалин вкладывает свои пальцы в мои, и я мягко тяну ее на себя, заставляя встать.
Она едва не врезается мне в грудь, и меня мгновенно окутывает ее аромат. На мгновение мы замираем. Я и сам не знаю, к чему все это дерьмо, но на какую-то секунду что-то между нами меняется. Какое-то мгновение мы молча смотрим друг другу в глаза. На мгновение всё это перестает быть спектаклем. Но затем я прихожу в себя. Хватит с меня. Она уже там, где мне нужно. Незачем так долго пялиться в ее чертовы глаза.
— Я не настолько пьян, чтобы забыть, что ты согласилась потрахаться со мной на моем мотоцикле, — теперь уже я отвлекаю ее и веду к двери.
— Прямо здесь? За дверью? — Она с сомнением вскидывает бровь, а я усмехаюсь про себя. В принципе, без проблем, но мои брат с сестрой могут проснуться и что-нибудь услышать.
— Нет, детка, мы поедем в другое место.
— Я так и думала. Как там твой брат?
— Спит, — отвечаю я и открываю дверь комнаты. Держа за руку, вывожу Адалин в коридор. На самом деле, последней, кого я вот так держал за руку, была Лиана. Но сейчас всё иначе. У этого есть конкретная цель. — Наверное, ему приснился кошмар.
— Или он вообще не просыпался, — роняет Адалин.
— Это еще что значит? — спрашиваю я, пока мы идем по коридору. Сегодня Адалин не на своих умопомрачительных каблуках, так что мы идем по коридору без лишнего шума.
— Значит, что кое-кто приревновал и выдумал повод, лишь бы оторвать тебя от меня.
Сначала до меня не доходит, но, когда мы снова выходим на свежий воздух, я понимаю, что она говорит о Данике. Значит, Адалин считает, что быстро раскусила Данику, но не меня.
— Нет, Даника не стала бы скармливать мне всякое дерьмо, когда дело касается моих родных, — тихо отвечаю я и запираю дверь. — Не переживай, она просто подруга и очень обо мне печется.
И это не ложь. Даника всего лишь подруга и если иногда она немного перегибает палку или переходит границы, то лишь потому, что я для нее как брат. При обычных обстоятельствах я бы точно не стал всё это объяснять Адалин.
— А я и не переживаю. — Адалин отпускает меня и спускается по ступенькам с высоко поднятым подбородком.
— Да неужели? — с сомнением спрашиваю я, следуя за ней. — Прозвучало так, будто ты немного ревнуешь.