Скандальные. Грехи элиты

— Ревнуют только те, кому есть что терять.

— О, но тебе-то есть что терять, детка. — Положив руку ей на поясницу, я подталкиваю ее к своему мотоциклу, при этом «совершенно случайно» позволяя руке соскользнуть чуть ниже. За эту задницу так и хочется подержаться. —

Меня

.

До сих пор люди с трудом мирились с тем, что теряют меня, и рано или поздно возвращались сами. Последним был Мэтт.

— Но, Блэйк, для этого ты должен был бы принадлежать мне, — почти снисходительно замечает Адалин, и я усмехаюсь. — Мы оба знаем, что тобой нельзя обладать.

— О, так хорошо меня знаешь? — спрашиваю я и, подхватив за талию, усаживаю ее на мотоцикл.

— Ты такой же, как я. — Она проводит рукой по моей груди, пока я опираюсь на сиденье слева и справа от нее.

— Тобой нельзя обладать? — допытываюсь я, изучая каждый сантиметр этого безупречного лица. Произведения искусства в Лувре, должно быть, похожи на нее. Я там никогда не был, но знаю, как ощущается искусство. Я знаю, каково разглядывать картину, которая трогает до глубины души и раз за разом находить в ней что-то новое. Лицо Адалин именно такое. Да уж. Я не всегда поверхностный. Но об этом никто никогда не должен узнать.

— Разве что на время. Но уж точно не навсегда.

— А как же твой жених? — спрашиваю я прямо у ее губ.

— Он думает, что обладает мной. — Она вздыхает. Да, должно быть, она с ним только из-за его счета в банке.

— Что ж, детка, ясно одно: если бы ты была обручена со мной… — Чего никогда не случится, ни с ней, ни с любой другой женщиной. — Я бы обладал тобой. — Я пробегаюсь двумя пальцами по ее мягкому бедру. — Всей тобой: кожей, волосами и душой.

— А может, я бы позволила тебе так думать. — Она скользит икрой по моей ноге, и я подаюсь вперед, оказываясь прямо между ее бедер. По телу пробегает легкая дрожь от того, как близко я ее чувствую.

— А может, я был бы первым мужчиной, которому ты не смогла пустить пыль в глаза. Может, я видел бы тебя насквозь.

— Потому что ты такой же, как я? — Адалин склоняет голову набок и смотрит с пониманием.

Да, она права. Я вижу насквозь людей, которые похожи на меня. Но никогда тех, кто отличается. Я слеп к чужим эмоциям, и это даже к лучшему.

— Верно. — Но, может, мы не так уж и похожи, иначе она тоже видела бы меня насквозь. Впрочем, сейчас я пытаюсь внушить ей определенное чувство, поэтому оставлю эти мысли при себе.

— Тогда почему я не вижу тебя насквозь?

— Не видишь? — спрашиваю я. Хорошо, это хорошо. Она и не должна. До сих пор ни у кого не получалось.

— Я не знаю кто ты. Не знаю, чего ты хочешь. Не знаю о чем ты думаешь. Нет.

— Ты была в моей комнате и не знаешь, кто я? — поддразниваю ее я, хотя смотреть в моей комнате особо не на что.

— А что комната может сказать о человеке?

Я провожу рукой по ее колену, внешней стороне бедра, еле сдерживая себя, чтобы не залезть пальцами ей в трусики. Не сейчас, не здесь.

— Что он любит, что ненавидит, аккуратен он или неряшлив, внимателен ли к деталям, есть ли в его жизни что-то, на что ему хочется смотреть каждый день, одинок он или у него много друзей…

По крайней мере, если ты нормальный человек. Моя комната не говорит обо мне ровным счетом ничего. Она строгая, практичная, скудно обставлена и совершенно безлика.

— Может, в твоем мире это и так, — замечает Адалин. Если подумать о Данике, то так оно и есть. У нее на стенах куча фотографий, куча постеров. На полках громоздятся книги. — В моем мире комната ничего не говорит о человеке.

Теперь я вспоминаю комнату Лианы. Она была светлой, теплой, аккуратной. Все лежало на своих местах и гармонировало друг с другом. А вот у нее внутри гармонии не было и в помине.

— Может, это вообще не мой мир. И всё не так, как кажется, Адалин Ланкастер. — Я слегка касаюсь губами ее губ, но не захожу слишком далеко. Никакого дикого траха прямо сейчас!

— Это я уже давно поняла, Блэйк Кинг. — Она закидывает руку мне на плечо, и я опускаю взгляд на ее пухлые, блестящие губы. Блядь. Какие же у нее губы.

— И снова нечто общее, — шепчу я.

— Реализм? — хрипло шепчет она, и ее голос отдается пульсацией прямо в моем члене.

— Отрезвление.

— И это при том, что мы никогда не бываем трезвыми, — хмыкает она и засовывает руку в задний карман моих джинсов. Я хрипло стону, когда она прижимает мой член к своей горячей киске. Блядь, она что, убить меня хочет? — Ну что, секс или еда? — соблазнительно спрашивает она. Секс или еда?

— Нет, ты и правда меня не знаешь, потому что на это есть лишь один ответ, — говорю я севшим голосом и трусь о нее членом. Блядь. Блядь. БЛЯДЬ! — Я всегда хочу только секса, Адалин.

— А я голодная, — отшивает она меня и со смехом щипает за задницу. Еще ни одна женщина в жизни не щипала меня за задницу, так что я отдаю должное ее наглости, но при этом абсолютно сбит с толку. — Покажи мне, чем вообще ты тут питаешься.

Я глубоко вдыхаю, потому что мне нужно избавиться от стояка. Через силу подаюсь бедрами назад. Но, может, на этот раз я и впрямь позволю Адалин подрочить мне прямо во время езды.

— Забегаловки и фастфуд. Уверена, что хочешь на это подписаться? — с сомнением спрашиваю я и достаю ключ из кармана. Те, кто привык к изысканным закускам с икрой и лососем, вряд ли быстро проникнутся любовью к сосисочной Томми. Если только вас не зовут Мэтт. Мэтт обожал картошку Томми.

— Мм, не уверена. — Адалин брезгливо морщится.

— Тогда тебе придется просто довериться мне и надеяться, что я угожу твоему вкусу.

— Как я уже сказала, я совершенно безрассудная. — Адалин поворачивается и садится верхом на мотоцикл, а я только и думаю о том, как бы мне хотелось, чтобы она вот так же сидела на мне. Прямо сейчас.

— Тогда я тот, кто тебе нужен. — Я сажусь перед ней и откидываю подножку мотоцикла. Мой собственный стояк, к счастью, тоже начинает понемногу спадать.

— Что-то не верится, — тихо выдыхает Адалин, ведя носом по моей шее, отчего я невольно улыбаюсь.

Да, я ни черта не хороший парень. Ей бы бежать от меня со всех ног, но девчонки с другой стороны Майами никогда не воспринимали мою репутацию всерьез. Рядом со мной у них напрочь отключается инстинкт самосохранения. Мне же лучше.

Я понимаю, насколько близок к цели, когда Адалин забирается рукой мне под футболку и доверчиво льнет ко мне. Пока что я позволяю ей верить в эту иллюзию. Пока что — держу и не даю упасть. Но рано или поздно она полетит в пропасть, а я просто пойду дальше.

Ведь именно так и поступают мерзавцы.