Скандальные. Грехи элиты

Блэйк на мгновение переводит на меня взгляд, и я понимаю, что задаю вопросы, которые обычно держу при себе. Но почему бы хоть раз не побыть прямолинейной? Похоже, я перенимаю его поведение, даже три дня назад за бранчем с Мэттом я повела себя совсем нетипично. Мне не хотелось притворяться, поэтому сказала правду.

— Разве мы не тоскуем именно по тому, чего у нас нет? — спрашивает Блэйк, когда мы съезжаем с моста на ту сторону.

— Да, тоскуем.

Вроде бы у меня есть всё, а чего-то отчаянно не хватает. И чаще всего я даже не могу понять, чего именно. Просто не знаю, с чего вдруг всё внутри так дико бунтует и рвет на части.

Мы едем через квартал художников. Здесь не так гламурно, как на той стороне, зато всё яркое и живое. А граффити на стенах складов потрясающие. Я обожаю искусство.

— Чья это работа? — указываю я на рисунок, где изображены обе стороны Майами. На одной стороне блеск и сияние видны лишь на самой поверхности, но под слоем земли, под фундаментами башен и уровнем моря плавают груды мусора, там гниют трупы, а бриллианты рассыпаются в прах. На другой стороне всё наоборот: под старыми, обветшалыми зданиями всё залито светом и сияет. Там растут райские цветы, а корни пальм выглядят крепкими и живыми, в то время как на первой стороне фундаменты небоскрёбов прорисованы в виде змей.

— Понятия не имею, — отвечает Блэйк. Я провожаю граффити взглядом, пока мы проезжаем мимо. Что-то в нем задевает меня за живое.

— Она потрясающая.

— Думаешь?

— Такая настоящая.

Я чувствую ладонями, как Блэйк делает глубокий вдох.

— Так и есть.

— Один умный человек когда-то сказал мне, что внешний блеск порой ничего не стоит.

— И кто же это был?

— Мой отец.

Блэйк тормозит на красный у перекрёстка, за которым начинается центр. Чуть обернувшись, он скользит взглядом по моему лицу. Мне приходится опустить глаза, чтобы он не заметил, что я чувствую. Я и сама не хочу этого чувствовать.

— Что с ним?

— Он мертв. Мне было восемь, когда он покончил с собой, — объясняю я тихо, из последних сил сохраняя самообладание.

Его большой палец проводит по моим костяшкам. Это прикосновение почти невыносимо, но вместе с тем дарит такое утешение. Я никогда не говорю об отце. Никогда о том, какой след он оставил в моей душе. Никогда о том, почему я так ненавижу отца Брэндона.

Блэйк снова отворачивается к дороге.

— Мне жаль.

— Мне тоже.

Я глубоко выдыхаю, пытаясь стряхнуть с себя эту тяжесть.

Мы едем по разбитой дороге. Хотя уже стемнело, на улицах полно народу. Только вот встречаться с ними ночью у меня нет ни малейшего желания. Латиносы сбиваются в компании, из машин и бумбоксов долбит хип-хоп, а на обочинах дымят тонкими сигаретами полуголые шлюхи. Вокруг них носятся дети, пока парочки орут друг на друга на испанском. В этом районе я не была уже года два, не меньше. Только заезжала с Чадом на пару кварталов дальше — он иногда покупает здесь дурь.

Последний раз мы с Лилит искали Лиану, когда та не появлялась дома три дня. На этой самой улице, на вон той зелёной скамейке, мы её в итоге и нашли. Она рыдала взахлёб и была обдолбана в хлам. Блэйк просто бросил её там и уехал домой, потому что перед этим они поссорились.

В груди мгновенно вскипает ярость, но я стараюсь унять её глубоким вдохом. Я прекрасно знаю, на чьем мотоцикле сижу. Но, если честно, имея дело с Лианой, я и сама порой не понимала, кто она на самом деле. Терпела её в своей жизни только потому, что она была сестрой Лилит. Будь всё иначе, я бы и близко к ней не подошла. Она всегда казалась мне подозрительной, у нее было слишком много секретов, слишком много масок. Пожалуй, даже хорошо, что всё это так и не всплыло наружу. По крайней мере, это не разбило сердце Лилит окончательно.

Блэйк поворачивает, и мы приближаемся к тусовочному району. Здесь на улицах больше людей, но дома довольно обветшалые, а клубы в основном находятся в подвалах. Он бывал здесь и с Лианой? Но я не она. Я не позволю так просто заморочить мне голову. Блэйк сбавляет скорость, и мы проезжаем мимо салютующих ему парней. Прямо как у нас — все друг друга знают. Сделав еще один поворот, он въезжает на стоянку того самого клуба, куда мы с Чадом заглядывали пару недель назад. Именно там Блэйк заговорил со мной во второй раз, а я сначала обозвала его змеей, а потом влепила пощечину.

Отбрасываю эти мысли, когда Блэйк останавливается и затем поворачивается ко мне.

— Все в порядке?

— Нормально, — отвечаю я, в очередной раз честнее, чем обычно.

— В чем дело? — спрашивает он. Блэйк слезает с байка и, обхватив меня за талию, стягивает следом. Я уже не сопротивляюсь таким его прикосновениям. Опасно... Но что по-прежнему не дает мне покоя, так это отношения между Блэйком и Лианой. Что за связь между ними была?

— Я думала о том, как мы подобрали Лиану где-то здесь неподалеку, — отвечаю я, после чего его лицо становится совершенно непроницаемым. Мучает ли его совесть? Что он чувствует? — Мы нашли ее плачущей на скамейке. Она была обдолбана в хлам, — продолжаю я, внимательнее наблюдая за ним.

Блэйк убирает руку, мгновенно напрягаясь. На его скулах играют желваки, а взгляд становится колючим.

— Только одно правило, Адалин. Не говори о ней, — говорит он настойчиво.

— Почему? — спрашиваю я, когда его напряжение передается и мне.

— Не говори о ней, — лишь повторяет он, не сводя с меня глаз. Теперь от него исходит почти что-то опасное, поэтому я решаю не допытываться. Обычно я не лезу с расспросами, кроме тех случаев, когда хочу выбесить Брэндона.

— Ладно, — сдаюсь я. И почему меня это вообще волнует?

Блэйк глубоко вздыхает, затем разминает плечи и берет меня за руку.

— Ладно, — говорит он и тащит меня через парковку, мимо множества машин, припаркованных вплотную друг к другу. Кажется, здесь нет никаких правил парковки или дорожного движения. Пожалуй, это отлично характеризует эту часть города и людей, которые здесь живут. Здесь царит хаос. И все же я иду за Блэйком, который распахивает заднюю дверь клуба и втягивает меня в тесную темноту.

Музыка бьет по ушам и отдается пульсацией в животе. В воздухе висит плотная, неоднородная пелена дыма, сквозь которую едва пробивается свет прожекторов. На крошечном танцполе двигаются несколько девушек и среди них я узнаю одну из подруг Блэйка. Даника Гомез… Рамоз… Точно не помню. Он нечасто брал ее с собой, потому что у Лианы были с ней какие-то проблемы.