Страница 24 из 154
СЕКРЕТЫ
(CXLOE – NEW TRICK)
–
Адалин
–
Майами, Мид-Бич
Ощущаю себя проституткой, потому что стою на углу улицы в черном летнем платье и жду.
Как ни странно, уже в десять вечера я лежала в постели рядом со спящим Чадом и залипала в телефон, когда мне позвонил Блэйк. Он потребовал, чтобы я оделась и через полчаса ждала на улице. Я хотела отказаться, чтобы в очередной раз побесить Блэйка. Но потом взгляд упал на Чада в белой шелковой пижаме и маске для сна, и я ответила «Окей!» быстрее, чем мозг успел это остановить.
Выскользнув из кровати, я бесшумно собралась и подобрала наряд, который точно сведет Блэйка с ума. Само собой, я успела забежать в душ и побриться, потому что терпеть не могу любые волосы на своем теле. Иногда я моюсь по три раза в день. Пусть это смахивает на паранойю, но мне плевать. Мне нужна моя чистота. Мне нужен макияж. Мне нужны украшения и каблуки. Мне просто необходимо надевать эту повседневную броню, скрывающую все мои недостатки.
Теперь я стою на углу и жду мужчину, с которым мне определенно больше не стоит видеться. Лилит, похоже, что-то заподозрила: три дня назад за бранчем она глаз с меня не сводила, когда мы с Мэттом обсуждали Блэйка. Я совершенно не хочу, чтобы она обо всем догадалась. Но желание увидеть Блэйка пересилило, так что я просто сделала, как он сказал.
Интересно, с Лианой было так же? Он точно так же выдергивал ее из дома и вытворял всё то, что обычно вытворяет? Я знала, что она его любила, но что он сам к ней чувствовал? Никто из нас толком не знает, да я и не собираюсь лезть к нему с расспросами. Зачем? Как я уже говорила Мэтту: я хочу трахаться с Блэйком, а не выходить за него замуж. Замуж я выйду за Чада. Именно с ним я проведу свою жизнь, это не обсуждается. Но это не значит, что я должна сидеть взаперти, как монашка, и жалеть себя.
Рев мотора вырывает меня из раздумий, и я поднимаю голову. А вот и он на своем байке — эдакий порочный Джеймс Дин для бедных. И я даже не пытаюсь анализировать эту легкую дрожь, которая в очередной раз пробивает меня насквозь. Чад бы сказал, что это банальный всплеск гормонов. У нас с Блэйком идеальная химия, и только поэтому мое сердце замирает, когда он подъезжает ближе и свет его фар скользит по мне. В этот раз я подстраховалась: накинула кожанку поверх платья и надела босоножки на шнуровке. Никаких шпилек, которые могут слететь с ног. Даже я порой иду на компромиссы.
Я отступаю на шаг, когда Блэйк резко тормозит в миллиметре от бордюра. Отбитый на всю голову. Он как обычно опирается на руль предплечьями, обтянутыми черной кожей куртки, и, разумеется, на его щеке красуется очередной синяк.
— Это теперь часть твоего стиля? — спрашиваю я, осторожно касаясь синяка под левым глазом.
— Осторожнее, — мягко предупреждает он, как и в прошлый раз, но не отводит мою руку. А я, как ни странно, совершенно добровольно опускаю ладонь ему на затылок.
— А то что?
— Могу и укусить. — Он проводит ладонью вдоль моей руки, и его темный взгляд медленно скользит по моему телу. Я понимаю, что его заводит то, что он видит.
— В прошлый раз меня это не остановило.
С едва заметной усмешкой он убирает мою руку со своей шеи и сдвигается вперед. Я обхожу байк и устраиваюсь позади, в этот раз чуть теснее прижимаясь к его телу, облаченному во все черное. Должна признать, что это мне тоже очень нравится. Да и хер с ним.
— Подрочить тебе прямо на ходу? — спрашиваю я, склонившись к его уху.
— Если хочешь, чтобы у меня член отвалился, — с усмешкой отвечает он.
— Боже упаси.
— Для тебя это стало бы огромной потерей, — заявляет он, бросая выразительный взгляд через плечо, и с ревом заводит мотор. Серьезно. Бунтарский образ чертовски ему идет, а этот блеск в глазах — тем более.
— Просто трагедией, — выдыхаю я, вспоминая нашу первую поездку пару недель назад. Тогда Блэйк положил руку мне на бедро. Во мне вдруг проснулось чувство, которое я позволяю себе крайне редко. Я списала это на страх смерти, на выброс адреналина. Но сейчас я чувствую нечто похожее, и дело тут вовсе не в страхе смерти. Откуда тогда этот трепет? И стоит ли пресечь это чувство на корню, пока оно не успело разрастись? Я не даю воли подобным чувствам даже с Брэндоном, а ведь его я знаю половину жизни.
— Держись. — Не проходит и секунды, как байк срывается с места, и я вцепляюсь ему в живот. Он каждый раз застает меня врасплох.
— Блядь! — ругаюсь я. Свет фар сливается в одну слепящую полосу, когда мы вливаемся в поток. Вернее, это Блэйк разрезает поток, обгоняя всех подряд, и ему абсолютно насрать, справа или слева. Естественно, мое сердце колотится как сумасшедшее. Естественно, я вжимаюсь в него еще сильнее. Но я наслаждаюсь этим встречным ветром. Упиваюсь ощущением того, что могу умчаться от всех проблем, оставить их далеко позади. От мужчины, которого я не люблю, но перед которым изо дня в день разыгрываю спектакль. От отчима, не упускающего случая напомнить, что я ему не родная и нужна лишь для достижения его целей. От матери, которая погрязла в собственных проблемах и которой совершенно плевать на единственную дочь. От Брэндона, давшего понять, что в курсе моих интрижек, и пойдет по трупам ради своей цели. От щемящей тоски по близости, по теплу, по этому гребаному покою.
Я утыкаюсь лбом в плечо Блэйка, и он накрывает ладонью мои руки. Какого черта он вдруг так меня держит? Почему его тепло так глубоко пробирается мне под кожу?
И какого хрена мы выезжаем на мост?
Неужели это все-таки случится? Он что, похищает меня?
Я слегка напрягаюсь, ведь нечасто бываю на той стороне. Предпочитаю держаться в Майами-Бич. Богатой блондинке не стоит одной разгуливать по другой части города. Именно это отчим постоянно вдалбливал мне в голову. Мой родной отец был другим. Папа вообще во многом был исключением. Но о нем я сейчас думать точно не стану, иначе эта тоска накроет меня с головой.
— Куда мы едем? — кричу я Блэйку.
— Подышать воздухом бедных кварталов. Смотри! — требует он, как и в прошлый раз. Но на этот раз он показывает мне мою часть города. Сверкающие небоскребы вонзаются в темное небо и отражаются в океане. Зрелище невероятное. Всё такое огромное и в то же время такое ничтожное.
— Ты видишь это каждый день? — спрашиваю я сквозь шум ветра, пока Блэйк несется между рядами машин.
— Каждый день. — В его голосе мне слышится легкая горечь.
— Скучаешь по этому? — кричу я.