Страница 17 из 154
В
ГОЛОВАХ
(GYM CLASS HEROES – THE QUEEN AND I)
–
Мэттью
–
Майами, Мид-Бич
— Давай быстрее, — тороплю я сестру, не сводя глаз с главного входа в Ла Каррацца. Не хватало еще, чтобы отец вышел проверить, почему мы с Лилит так долго копаемся.
— Да-да, спокойнее, Мэттью. Спокойнее, — шепчет сестра, выпрямляясь и потирая крыло носа. Я провожу пальцем под собственным носом, кокаин, который я только что снюхал, всё еще покалывает в носу.
Спокойнее.
Какая ирония. Лилит — самый беспокойный человек, с которым мне приходилось иметь дело за последние недели, но, по крайней мере, она наконец-то успокоилась по поводу моего употребления наркотиков.
— Дерьмо, это еще что такое? — спрашивает она и прищуривается, внимательнее разглядывая пакетик с коксом.
— Это от Коула. — Я выхватываю пакетик у нее из руки и сую в карман белых брюк.
— А, Коул, — выплевывает Лилит, и я раздраженно хмурюсь.
— Он что-то натворил? — в замешательстве интересуюсь я, приглаживая пару темно-русых прядей на голове.
Лилит резко опускает солнцезащитный козырек и поправляет золотое ожерелье на шее. Она в черном, как всегда. На этот раз платье не экстремально короткое, а длинное, в пол, но при этом сильно облегающее. В стиле моей сестры.
— Нет, нет, нет. Ничего он не натворил. Это же просто Коул. Идем? — Не дожидаясь ответа, она распахивает дверь.
Сейчас мы вольемся в одетую в белое толпу, стекающуюся в пляжный ресторан. Мы же приехали на «белый бранч», по крайней мере, я слышал что-то такое.
— Вот тебе и спокойствие, — вздыхаю я и тоже выхожу из машины. Разумеется, сегодня я без машины, потому что мне прострелили заднее стекло. Отдал свой любимый Мерседес Брэндону и попросил его всё уладить без лишних вопросов, чтобы до отца ничего не дошло.
Всё, что на это сказал Брэндон, было:
Блэйк?
Я ничего ему не ответил. Разумеется, не стал бы рассказывать, что за мной гналась русская мафия и разнесла мою машину, пока я следил за Блэйком. Как и в последние недели, вчера я снова следил за ним и довольно быстро понял, что он попал в неприятности. Я по-прежнему планирую его убить, а значит, никто другой не имеет на это права. Только поэтому я подобрал его и спас ему жизнь. Очевидно же.
Разговор, который за этим последовал, оказался неожиданно волнующим. Снова везти его в своей машине было странно, и от этого хаос у меня внутри только нарастал. Я по-прежнему не могу простить ему историю с Лианой, но вчера впервые за долгое время по-настоящему расслабился. Он извинился — открыто и честно, как умеет только Блэйк, а я всё-таки не бессердечный, чтобы игнорировать его боль. К тому же наши регулярные встречи странным образом идут мне на пользу. Чертовски приятно снова говорить вот так, в открытую, не скрывая истинных чувств. Никогда бы не подумал, что мы с ним снова сможем общаться на таком уровне. И всё же я не понимаю, почему не могу окончательно вычеркнуть его из своей жизни или просто прикончить. Что-то постоянно меня останавливает, и это невольно притягивает.
Я расслабленно иду за Лилит через залитую солнцем парковку и по пути нас успевают дважды остановить. Пока мэр Луи допытывается, приехал ли уже отец, а его жена откровенно раздевает меня взглядом, Лилит едва скрывает раздражение. Я всё пытаюсь понять, что с ней происходит, но действую очень аккуратно. Она стала пугающе закрытой — кажется, даже Брэндон не в курсе, что её беспокоит. Наконец мэр исчерпывает запас комплиментов её платью, и мы продолжаем путь ко входу, петляя между высокими пальмами.
На секунду сестра бросает на меня взгляд через плечо. Она ведь так за меня «переживает», особенно с тех пор, как поняла, что я снова сорвался. Но с нашей последней стычки прошло уже прилично времени, и буря по большому счету стихла.
Я засовываю одну руку в карман брюк, а другой снимаю солнечные очки и цепляю за V-образный вырез футболки.
— Готова? — Я не готов.
— Всегда, — отвечает она без особого энтузиазма, расправляет плечи и первой входит внутрь.
Я плетусь следом, с раздражением жуя жвачку. Всё вокруг в бело-голубых тонах. Двери террасы распахнуты, открывая вид на океан.
Шведский стол, разумеется, ломится от деликатесов. Омары, икра, элитные сыры, экзотические фрукты и немыслимые блюда — всё это выстроено в бесконечный ряд. Я не голоден и точно ничего не стану есть. Блэйк был прав, я действительно полностью вписался в эту жизнь Майами. Мне давно пора снять этот кожаный браслет Лианы. Но так у меня хотя бы остается частичка ее рядом. Хотя, увидь она меня сейчас, наверняка была бы глубоко разочарована. Лиана всегда хотела для нас с Лилит иной жизни, чем эта типичная тусовка Майами. Она не хотела, чтобы мы закончили как наши родители, но, видимо, это наш удел.
Я застаю их за высоким столиком с бокалами шампанского в руках. Мама, как всегда, фальшиво улыбается. Отец, как всегда, напряжен, но демонстрирует напускную скуку. Им не о чем говорить, но они всё равно болтают. Возможно, сплетничают о ком-то, это единственное, что их связывает.
В лаунж-зоне за их спинами, конечно же, уже собралась вся наша тусовка. Все те же лица. Одни ещё толком не проснулись и едва разлепляют глаза. Другие же, как обычно, от всего воротят нос. На темно-синем диване сидят Зак и Мэри-Энн. С последней я снова регулярно трахаюсь. Она тоже в белом платье, Мэри всегда следует дресс-коду. Её взгляд, конечно же, сразу находит меня, и я слегка улыбаюсь. Она тут же опускает глаза. Такая покорная, такая преданная, такая доступная. И такая скучная. Я подавляю зевок.
Зак, откинув голову назад, болтает с Брэндоном, который стоит за диваном. В одной руке у него бокал шампанского, другую он засунул в карман белых брюк. На нём так же белая рубашка и пиджак в тон.
Окей. Белый — это определённо дресс-код. Но мою сестру это совершенно не волнует. Как и всегда. Она совершенно не предсказуемая и не привыкла идти на поводу у чужих правил.
Адалин, сидящая рядом с Мэри, тоже прячет зевок за бокалом. Вчера я подвез к ней Блэйка, и ума не приложу, что ему от нее понадобилось. Не знал, что его потянуло на блондинок, а что в нем нашла Адалин — вообще загадка. Только в одном я уверен наверняка. Если Лилит узнает, что между этими двумя что-то происходит, она слетит с катушек. Точнее сказать, слетит с них еще сильнее, чем обычно.