Скандальные. Грехи элиты

ДАВЛЕНИЕ

(MEGABLAST – LIES)

– Блэйк –

Майами, Овертаун

Кровь гудит в венах, пока я иду по коридору и задеваю плечом каких-то людей. Пусть проваливают с моего чертова пути, если не хотят быть размазанными по стенке. Какого-то придурка, который даже не подумал уступить мне дорогу, я грубо отшвыриваю в сторону.

Ни один гребаный наркотик в мире сейчас меня не успокоит. Успокоить меня мог бы только один человек. И этот человек только что послал меня к черту. Блядь, как же я зол. Спрашивать, что Адалин тут делает, было бессмысленно, хоть я и задал этот вопрос. Естественно, я уже заметил её придурка-жениха. Он разговаривает с Джонни — ублюдком, который делает деньги на новом наркотике «Блю», расползающемся по улицам как зараза. Скорее всего, этот мудак приехал за дурью и притащил Адалин с собой.

Увидеть ее сегодня — всё равно что словить блядский хук в лицо. Прошло уже четыре недели с той ночи в галерее, с тех пор, как я её сломал. И всё равно ни хера не стало легче. И всё равно я продолжаю о ней думать.

И всё равно не могу перестать сравнивать с ней каждую женщину. На прошлой неделе под раздачу особенно попала Даника, которая вьется вокруг меня, как гребаная пчела вокруг гребаного цветка. Но даже Даника не смогла бы меня удержать. В ту секунду никто бы не смог оттащить меня от Адалин, потому что, стоило мне увидеть её голубые глаза и светлые волосы, весь остальной клуб просто растворился.

В одно мгновение мне захотелось отмотать время назад. Но я не могу. Я не могу снова вернуться в ту ночь и удержать себя от того, чтобы сломать Адалин. Я вообще ни хера не умею контролировать себя. Я сам себе злейший враг. Да, Мэтт прав. Я сам всё саботирую. Я, блядь, снова всё рушу своими же руками, и теперь расплачиваюсь за это.

Потому что нет, ни хера не стало лучше. Нет, я не забыл Адалин. Нет, я не перестал думать о том, как она там, что делает, с кем проводит время и думает ли еще обо мне. Единственное, что в последнее время удерживало меня от поездки в Майами-Бич — это скользкий ублюдок по имени Брэндон Ланкастер. Он и его дерьмовая угроза слить копам видео, где я убиваю Лиану. Последний раз мы с Мэттом зависали в Майами-Бич на мой день рождения, но я знал, что Брэндон будет сидеть тихо. В конце концов, я же был не с Адалин. А именно от нее мне нужно держаться подальше, верно?

Потому что он её трахает. Этот омерзительный ублюдок. Блядь, как же меня кроет от злости. Встреча с ней перевернула всё с ног на голову, и я даже не понимаю почему. Почему с этой женщиной всё иначе? Почему я не могу просто отмахнуться от нее, как от любой другой до неё? Она сделала со мной то же, что удалось Лиане? Я ведь клялся больше никогда не подпускать к себе ни одну женщину так близко. Я усвоил: всё, что для тебя хоть что-то значит, ты в итоге теряешь. Даже Данику, которой я так доверяю, я жестко отвергаю.

Так как же это удалось Адалин Ланкастер?

Я сжимаю кулак. Всё дело в её глазах. Этих проклятых глазах… которые до сих пор преследуют меня даже во сне.

Проходя мимо бара, я смотрю на этого мажора Чада. Меня так и подмывает схватить его за волосы и впечатать лицом в стойку так, чтобы от него ни хера не осталось, только кровавое месиво. Просто потому, что этот мудак не понимает, какая женщина ему досталась. Просто потому, что ему можно к ней прикасаться, а мне — нет.

Но я сжимаю кулак еще крепче и заставляю себя идти дальше. Обратно в лаунж, где сидит моя компания.

Должен признать, я удивлен, что Даника всё еще там. Удивлен и раздражен. Блядь, я думал, она свалила в бешенстве. Но нет, она на месте, и я в очередной раз понимаю, какой же я мудак. И всё равно мне не жаль. Мы с Даникой не в отношениях. Я с самого начала сказал ей, как всё будет, если она захочет чего-то большего. И если она теперь злится, моей гребаной вины в этом нет.

Она скрестила руки на груди и закинула ногу на ногу. Нервно покачивает ногой, и стоит мне подойти, как Даника прожигает меня взглядом. Пусть лучше не бесит меня сейчас, иначе выскажу ей всё как есть.

Грубо отодвинув ее в сторону, я падаю рядом на диван и первым делом залпом осушаю стакан с виски. Пока пью, бросаю взгляд поверх кромки в сторону туалетов, но Адалин так и не вернулась.

— Закончил со своей Барби? — спрашивает Даника. Никак не может заткнуться.

Я с силой опускаю стакан на стол и поворачиваюсь к ней.

— Не еби мне мозги.

— Сам мне их не еби, — огрызается Даника.

Я в шаге от того, чтобы окончательно слететь с катушек. Сидящий напротив Сантьяго уже бросает на меня напряженный взгляд, но я его игнорирую. Да отвалите вы уже все от меня, блядь. Это что, так сложно?

— Хочешь сейчас со мной поругаться, Даника?

— Ты бросаешь меня здесь, бежишь за какой-то куклой, а потом спрашиваешь, хочу ли я с тобой поругаться? Да. Да, хочу, Блэйк! — вспыхивает она.

Опираюсь рукой о спинку дивана и наклоняюсь к ней ближе.

— Я что-то упустил? — рычу я, изо всех сил пытаясь держать себя в руках, но мы оба знаем, что это бесполезно. Я каждый раз проигрываю эту битву. — Мы не в отношениях. И то, что мы иногда трахаемся, не дает тебе права указывать, с кем мне общаться, а с кем нет, усекла?

Уж точно не обязан перед ней, блядь, отчитываться.

— И что тебе от нее было нужно? Я думала, тебя интересовали только деньги. Почему ты за ней бегаешь?

Она вообще пропускает мои слова мимо ушей. Ее голос бьет по мозгам так, будто усилен в десять раз, хотя я и так вынужден слушать его всю последнюю неделю. Не то чтобы я не хотел, чтобы Даника была частью моей жизни, но ее становится слишком много. Она меня душит, а я этого не выношу. Не выношу этих допросов. Не могу справиться с этим давлением в легких, с этой тяжестью в груди. На меня давит всё. И она тоже давит.

— Ни за кем я не бегаю, — цежу сквозь зубы и снова смотрю на бар, замечая, что Адалин вернулась.

Адалин полностью меня игнорирует, но я вижу, как напряжены её плечи, пока она стоит рядом с этим слабаком. С парнем, для которого она слишком хороша. Свет над баром выхватывает её безупречную кожу, идеальное лицо. Я почти забыл, насколько она красива, но зажал ее в коридоре не из-за этого.

— Эй! — рявкает на меня Даника, и моя выдержка окончательно летит к чертям.

— ЧТО?! — ору я. С меня хватит. Эти вопросы, она, всё это дерьмо. Почему ты делаешь это? Почему ты делаешь то? Куда ты смотришь? Когда придешь? Надолго останешься? Блядь!

— Твою мать, ты сейчас серьезно? — возмущается она. — Ты это серьезно? Мы с тобой разговариваем, а ты только и делаешь, что пялишься на эту мелкую шлюху! Что с тобой не так?