Скандальные. Грехи элиты

— Ага, сейчас. — Я откидываюсь на спинку и закидываю ноги на стол. — Мне скучно. Долго мы тут еще будем сидеть?

Если отцу нужен толчок, чтобы принять решение, я с радостью ему помогу. Я могу быть еще хуже — и он это знает. Он мог бы хоть немного ценить то, как я вела себя последние недели с тех пор, как в моей жизни появился Алек. Я была шелковой. И что? Хоть кто-нибудь сказал мне спасибо? Кто-нибудь сказал: «Спасибо, Лилит, ты чудесная дочь»?

Нет.

Отец сверлит меня колючим взглядом, и мне стоит огромного труда его выдержать. Наконец он смотрит мне прямо в глаза, и я вижу в них чистое презрение.

Лицо отца кривится от отвращения.

— Ладно, забирай. Забирай ее!

Вот так-то лучше.

Алек смахивает мои ноги со стола, и туфли с глухим стуком приземляются на пол. Но сейчас мне уже ничто не испортит настроение. Я в абсолютном экстазе. Я полечу с Алеком во Францию и буду рядом, потому что ему придется нелегко.

— Упс. Простите, сэр. — Я скрещиваю лодыжки и отвожу ноги в сторону.

Однако нужно изобразить хоть какую-то видимость сопротивления, иначе всё будет выглядеть слишком подозрительно. Отец поймет, что это наказание мне по душе, и у него появятся вопросы.

— Я только что была в Париже на шопинге, и у меня есть дела поважнее, чем лететь куда-то с этим дедом.

О, это мне даром не пройдет. Я уже читаю это в темных глазах Алека.

Отец раздувает ноздри, готовый взорваться.

— ИЛИ ОН, ИЛИ ТЕТЯ ХЕЛЕН, ЛИЛИТ! ИЛИ ОН, ИЛИ ХЕЛЕН!

Твою мать. Тетя Хелен. Теперь он не шутит.

— Можешь считать это стажировкой. Когда я вернусь, ты получишь совершенно новую дочь, которая не будет так себя вести. Я всё устрою. — Алек поднимается с места.

Сердце бьется чуть быстрее. Жду не дождусь, когда мы останемся наедине. Неважно где. Неважно когда. Главное — проникнуть глубже в его жизнь. Главное, что он будет рядом.

Отец резко выдыхает и откидывается назад.

— Ладно, хорошо.

Он отмахивается, и Мэтт наконец убирает напряженную руку с моего плеча. Оно пульсирует — так сильно брат его сжимал, — и под кожей разливается жар.

Алек поворачивается ко мне.

— Значит, вылетаем завтра.

Ого. Уже завтра. Вот этого я не ожидала. Но чем раньше, тем лучше. Меня здесь всё равно ничто не держит, разве что Мэтт с его новым осознанием себя, но я могу поддерживать его и по телефону.

— Как пожелаете, сэр. — Я сама покорность.

— Застегни блузку и умойся, Лилит. Завтра в восемь за тобой заедет водитель.

Водитель? То есть он пришлет водителя? Откуда у Алека водитель? Ах да. Он же богат. Очень богат. Но мне на это плевать.

— Будем надеяться, я к тому времени проснусь.

— Надейся. Ради твоего же блага. Джордж не отличается деликатностью. Подними карандаши.

В его глазах мелькает опасная искра, и от одного этого взгляда мне хочется наброситься на него прямо здесь. Пока Алек идет к выходу, я собираю карандаши и вместе с подставкой возвращаю их на стол отца. Дверь за Алеком бесшумно закрывается, и я наконец-то выдыхаю. Отец отклоняется назад, чтобы открыть окно. В кабинет тут же врывается соленый ветер.

— Всё, пошли вон. — Он отгоняет нас взмахом руки.

И слава богу, потому что я уже с трудом скрываю, как сильно жду этой поездки.

— Пойду умоюсь. — С напускным недовольством я застегиваю блузку до конца и поднимаюсь с кресла. — Чао, любитель избавляться от детей.

Отец даже не реагирует, только срывает с шеи галстук. Ему тоже нужно остыть, но это уже не мои проблемы. Я не спеша выхожу из кабинета, ничуть не удивившись, что Мэтт увязался за мной.

— Ты совсем рехнулась? — набрасывается он на меня, как только за нами закрывается дверь.

Я поворачиваюсь к брату.

— Зачем тебе это?

Я быстро оглядываю коридор. Мы одни.

— Потому что я хочу полететь с ним во Францию. Это был мой план. — Я инстинктивно понижаю голос. — Ненадолго. Неделя или две, а потом я вернусь. Я всегда буду на связи, но ты не должен проронить о нас ни слова.

Я требовательно заглядываю Мэтту в глаза. Он тихо стонет и оттягивает меня за руку в сторону, пропуская Аманду — эта сучка как раз проплывает мимо и скрывается в кабинете отца. Наверняка пошла отсасывать его стресс.

— Ты уверена? — Мэтт не сводит с меня подозрительного взгляда. Когда дверь за Амандой закрывается, он продолжает: — Окажешься полностью в его власти. А ведь ты его совсем не знаешь.

Да, в этом он прав, но мне не страшно. Я доверяю Алеку.

— Не переживай. Я знаю, что делаю. И я ему доверяю. Я не буду в его власти, он не причинит мне боли. А если всё-таки попытается — позвоню тебе или куплю билет и прилечу домой. Обещаю.

В конце концов, я же не на другую планету улетаю. Я всегда как-нибудь выкручиваюсь.

Мэтт только качает головой. В его зеленых глазах читается тревога, и я даже не понимаю, с чего бы ему так волноваться. Хотя мне это льстит — значит, я ему всё-таки небезразлична. Он мне тоже. Поэтому я продолжу поддерживать его в этой новой жизни и постараюсь сделать всё, чтобы он не совершил главную ошибку и не женился на Мэри-Энн. Но об этом мы поговорим позже. Здесь не место.

— Прекращай. Лучше позвони Лиаму. — Я делаю шаг назад.

Он в панике озирается. В коридоре пусто, иначе я ни за что не произнесла бы это имя.

— Не знаю. Мне надо подумать! — Его паника заставляет меня рассмеяться.

— Мы еще об этом поговорим.

— Обязательно.

Мэтт прислоняется к стене, а я разворачиваюсь и, чуть ли не пританцовывая, направляюсь к лифтам. Пора домой. У меня еще куча дел — перед поездкой нужно успеть на шопинг.

Всё-таки я лечу во Францию.