Скандальные. Грехи элиты

Медленно раскручивая проволоку на бутылке шампанского, я замечаю внизу еще парочку знакомых лиц. Брэндон, например, подпирает плечом дерево и, похоже, отлично веселится. И хотя он тот еще сталкер и повернутый на скрытой съемке маньяк, меня он не снимает. Для него эта ситуация, видимо, недостаточно эксклюзивная. Брэндон предпочитает снимать всякую грязь, которой мы занимаемся, когда никто не видит. Ему не нужны скандалы, о которых знают все. Ему нужны те, что происходят за закрытыми дверями.

А еще я замечаю Лиама — того самого, с которым вчера ходил на свидание мой брат. Он сидит на невысокой каменной ограде, отделяющей территорию универа от улицы. Тут же задаюсь вопросом, как всё прошло. Но сейчас не до этого. Надо сосредоточиться.

И всё же я машу ему бутылкой, а затем снова переключаю внимание на остальную публику.

— НУ ЧТО… ХОТИТЕ УЗНАТЬ ПАРУ СЕКРЕТОВ?

В ответ раздается еще один взрыв одобрительных криков.

— Так я и думала, мелкие сплетники, — презрительно бросаю я себе под нос и выбиваю большим пальцем пробку.

Золотистая жидкость брызжет мне на пальцы.

— Итак, с чего бы начать? Как насчет того, что мой отец трахает ваших мамаш?

Я швыряю пробку с крыши, в надежде, что она ни в кого не попадет.

— Или, может, с того, как вчера я застукала свою мать, когда она тайком пробралась к соседу, чтобы тот ее оттрахал? Он ее персональный тренер, но знаете, что на самом деле он ей тренирует? Ее киску! Ваши родители и семейки — такие же лицемеры?

Толпа отвечает согласным ревом — чего я, естественно, и ожидала. Этот город просто кишит лицемерными родителями. Рано или поздно, хотим мы того или нет, мы пойдем по их стопам. Станем такими же лицемерными родителями, искалечим психику уже своим детям, и так из поколения в поколение.

— ТОГДА ДАВАЙТЕ ВЫПЬЕМ ЗА ДЕРЬМОВЫХ РОДИТЕЛЕЙ! ЗА ДЕРЬМОВЫЙ МАЙАМИ! ЗА ДЕРЬМОВЫЕ СЕМЕЙКИ! ДЕРЬМОВУЮ ЛОЖЬ! ДЕРЬМОВЫЕ ДЕНЬГИ! ДЕРЬМОВЫХ ПРЕПОДОВ! ДЕРЬМОВЫЙ УНИВЕР!

Я делаю глоток прямо из бутылки. Пузырьки тут же бьют в нос, я с отвращением кашляю и вытираю подбородок. Мою выходку встречают новым взрывом восторженного рева.

— Нахер наших родителей! Нахер их планы на нас, и плевать, заблокируют они наши кредитки или нет. Чтобы жить, кредитки не нужны!

Недолго думая, я выливаю остатки шампанского себе на голову. Оно тут же мокро и липко покалывает кожу. Волосы моментально прилипают к щекам, и мне становится противно. Зачем я вообще это делаю? Ах да. Алек сказал довериться ему. Ну и пусть.

— ВОЗЬМИТЕ СЕБЕ ВЫХОДНОЙ! ВАМ ВСЕМ ПРОСТО СТОИЛО БЫ ЧУТЬ БОЛЬШЕ...

Договорить я не успеваю: меня хватают сзади. Обернувшись, я вижу перед собой загнанное, раскрасневшееся лицо моего профессора, мистера Хэмптона.

— О, здравствуйте, — мурлычу я. Включив свой старый режим, я уже не могу остановиться.

— Ваши родители уже оповещены. На этом всё, мисс Уайт.

Слава богу. Значит, можно сворачивать это шоу и наконец-то переодеться во что-нибудь сухое.

— Осторожнее, мистер Хэмптон. Я чувствую ваш член на своей заднице.

Бедный мужчина, который вообще ни в чем не виноват, тут же отдергивает руки, словно ошпарившись. Со смехом я смахиваю с лица капли шампанского.

— Да расслабьтесь. Я всё равно уже сказала всё, что хотела.

С этими словами я роняю бутылку, как микрофон, и она вдребезги разбивается о бетон. Обычно я бы сейчас уже наложила в трусики от страха, понимая, что меня посадят под домашний арест на полгода. Но Алек сказал, чтобы я ему доверилась.

Что ж, посмотрим, стоило ли оно того.

От меня всё еще несет шампанским, пока я иду по офису отцовской юридической фирмы. Волосы мокрые, подошвы туфель с мерзким липким звуком отрываются от мраморного пола при каждом шаге, а один гольф сполз до самой щиколотки. Но это неважно. Отец сам виноват — в конце концов, это он вызвал меня сюда. Я бы с удовольствием поехала домой, приняла душ, выбрала хорошую книгу и стала бы ждать, что будет дальше. Но отец торопился, так что я торчу в их с Алеком конторе. Правда, самого Алека нигде не видно.

Зато я вижу Аманду — сучку, которая стопроцентно трахается с моим отцом. Одариваю ее холодной улыбкой, а она в ответ морщит нос, сидя за глянцевой белой стойкой.

— Ваш отец вас уже ждет, — манерно сообщает она.

Я не задаю ей вопрос, заходила ли она к нему сегодня, чтобы отсосать. В конце концов, она не Сесиль, с которой у отца когда-то действительно что-то было.

— Спасибо, Аманда.

По пути к кабинету отца я украдкой бросаю взгляд через плечо. Офис Алека находится в другой стороне. К сожалению, его по-прежнему не видно. Наверное, работает. Но я надеюсь, что он вытащит меня из этого дерьма, что бы меня сейчас ни ждало. А меня совершенно точно что-то ждет.

Стучу в дверь кабинета. Я и так уже наплевала сегодня на все манеры, так что хочется соблюсти хотя бы эту и не вламываться внутрь. Еще не хватало застать его с очередной секретаршей.

— Да! — рявкает отец.

Внутри всё сжимается от ледяного страха, но я всё равно захожу. Придется собрать волю в кулак и молиться, чтобы Алек меня спас.

Первым делом я вижу Мэтта. Вообще не ожидала его здесь встретить. Но он ведь до сих пор отбывает эту принудительную практику у отца, как будто жизнь и так его мало наказала. По крайней мере, брат не выглядит так же омерзительно, как я. Он одет безупречно, впрочем, он всегда был таким. Он следил за своей внешностью задолго до того, как признался мне, что ему нравятся парни. И да, теперь я собираюсь заново анализировать каждое действие Мэттью Уайта.

— Твою мать, — тихо ругается он, обеспокоенно оглядывая меня с ног до головы.

Интересно, с чего это он так распереживался? Может, подозревает, что отец сейчас меня прикончит, и он останется единственным ребенком в семье.

— Я в порядке, — тихо успокаиваю его и застегиваю пуговицу на блузке, перехватив красноречивый взгляд брата.

— Он в ярости, — предупреждает Мэтт, и я расправляю плечи.

Да уж, кто бы сомневался. Остается только надеяться, что Алек вот-вот появится и спасет меня.

— У меня всё под контролем, — шепчу в ответ, хотя ни черта у меня не под контролем. — Доверься мне. — Ха-ха.

— ЛИЛИТ! — гремит отец, перебивая нас, и мы с Мэттом отшатываемся друг от друга, словно получили от него пощечину.

Мэтт напрягает плечи под белой рубашкой. Он готов вступить за меня в бой. Радует, что хотя бы мы с братом, кажется, снова начинаем сближаться.