Страница 129 из 154
— Нужно смотреть внимательнее. Он отличный актер, но у меня большой опыт с такими парнями. По их глазам прекрасно вижу, что творится в их головах. Всё потому, что сам я никогда не скрывал своих мыслей на этот счет. Очень важно отсеивать всех, у кого с этим проблемы. У тебя ведь с этим нет проблем?
— Да мне насрать, нравятся брату члены или киски, окей? — рявкаю я.
Что он себе возомнил? Это мой брат! Я бы любила его, даже если бы он запал на обезьян. Хотя и попыталась бы его отговорить.
— Я отказываюсь это понимать. В этом нет никакого гребаного смысла.
— Для него, скорее всего, в этом тоже нет смысла. Поэтому он и завел себе эту куклу для прикрытия.
— Не смей так о ней говорить, — тут же встаю на защиту Мэри-Энн.
Терпеть не могу, когда кто-то оскорбляет моих друзей. Это разрешено только мне.
Лиам слегка улыбается.
— Не мне раскрывать тебе эту тайну, но некоторым нужен толчок. Им нужно видеть, что есть люди, к которым можно обратиться.
Его взгляд скользит мне за спину, туда, где со стороны парковки идут Адалин, Брэндон, Мэри-Энн и Коул.
— Я сейчас не про этих людей, — морщит нос Лиам и поднимается на ноги.
Всё еще пребывая в шоке, смотрю на него снизу вверх.
— Передай, пусть позвонит, если захочет поговорить.
Лиам сует руку в карман брюк и плавной походкой удаляется. А я сижу совершенно ошарашенная. Если Мэтт и правда по парням, как я могла этого не заметить? И почему он решил, что со мной нельзя об этом поговорить? Думает, я буду его осуждать? Единственное, за что я его осуждаю, — это Блэйк.
Блэйк. Блэйк. БЛЭЙК!
Вот тут меня накрывает по-настоящему.
Если Мэтту нравятся парни, то, может, он запал на Блэйка? Ведь именно с ним он проводит почти всё время. Он лжет ради него. Предает ради него. Даже покрывает убийство нашей сестры ради него.
Пиздец. Неужели это больше, чем дружба, и Блэйк тоже гей?
Я озадаченно хмурюсь. Нет, это уже начинает переходить все границы. Мне нужно поговорить с братом — и как можно скорее. Но точно не по телефону. Как только он вернётся домой из юридической фирмы, я сразу его перехвачу и выясню, что с ним происходит. Не потому, что хочу засыпать его вопросами или давить на него, а потому, что хочу, чтобы он знал: я рядом. Что бы ни случилось. Что бы ни было раньше. И кого бы он ни предпочитал — мужчин, женщин или вообще никого.
Лекции у меня были до пяти, что весьма кстати, потому что Мэтт тоже занят в юридической фирме до этого времени. Последние часы я вообще не могла ни на чем сосредоточиться. Оказывается, на свете все-таки существует то, что может затмить мои мысли об Алеке — мой брат. Мой брат, который, якобы, гей, бисексуал или кто он там ещё. Я всё тщательно проанализировала, но это по-прежнему не укладывается у меня в голове. Все эти вечеринки, женщины, его недвусмысленные взгляды вслед девушкам в бикини. Все те разы, когда он приводил домой очередную девушку. Все эти недвусмысленные взгляды и прикосновения к Мэри-Энн. Он никогда не производил впечатления гея. Мне, конечно, всё равно. Единственное, что действительно меня задевает, — если в этих слухах есть хоть доля правды, почему он не поговорил об этом со мной. Он мне не доверяет? Думает, я стала бы над ним смеяться? Или перестала бы воспринимать его всерьёз? Всё совсем наоборот. Я бы уважала его ещё больше за то, что он не боится быть собой и открыто признаёт, чего хочет. Потому что здесь этого не делает никто.
После обеда я попыталась отыскать Лиама, чтобы точнее узнать, с чего он вообще взял, что у Мэтта могут быть такие предпочтения. Но не нашла. Универ огромный, он мог быть где угодно. В конце концов, это неважно — мне нужно поговорить с братом, а не с кем-то посторонним. Мэтт — единственный, кто может ответить на мои вопросы. Лиам сказал, что знает многих из тех, кто не решается на каминг-аут. Но Мэтту действительно есть в чем признаваться? Ему правда нравятся парни?
Чтобы выяснить это, я сижу в позе лотоса на его кровати. Изучаю эту комнату совершенно новым взглядом. Но никаких зацепок. Классический интерьер в землистых тонах. У Мэтта есть все существующие консоли. Но ведь так же, как геи не обязаны любить искусство, они не обязаны ненавидеть видеоигры. С чего бы? Мэтт играет на гитаре, как и многие в нашей компании. Он даже брал уроки игры на пианино, как почти все мы. Никаких порножурналов, никаких вырезок с мужскими телами — только их совместное фото с Мэри-Энн на прикроватной тумбочке. И наша фотография с Лианой на стене напротив. Нет, здесь абсолютно ничто на это не указывает. Даже если Мэтт только сейчас сам начал осознавать, что предпочитает мужчин, подсознание всё равно должно было тянуть его к вещам, которые не нравятся другим парням. Разве нет? Блядь, да я и сама не знаю.
Дверь открывается. Я испуганно вздрагиваю, чувствуя себя застуканной, и вцепляюсь в рукава своего черного свитера с открытыми плечами.
— Блядь! — вскрикивает от неожиданности Мэтт, застыв в тот момент, когда пытался расстегнуть манжету светло-голубой рубашки.
Я немного зажимаюсь и начинаю пристально разглядывать брата. Но он выглядит как обычно. Мэтт всегда был ухоженным, всегда следил за щетиной и стрижкой. Но ведь так делают все мужчины, и отец тоже. А отец — особенно учитывая то, что я недавно о нем узнала — уж точно не гей.
— Что ты тут делаешь? — удивленно спрашивает он и заходит в комнату.
Я глубоко вздыхаю. Разумеется, я самым тщательным образом продумала, как подступиться к этой крайне деликатной теме. Я собираюсь выложить перед братом свою самую большую тайну и тем самым показать, что доверяю ему. Да, кое-чему в юридической учёбе я уже научилась. В первую очередь — тому, как вытягивать секреты из людей.
— Нам нужно кое о чем поговорить, — серьезно заявляю я.
Если Мэтт гей, то, как же Мэри-Энн? Она в курсе? Они разыгрывают спектакль, как многие в нашем мире? Это было бы по-настоящему грустно.
— Окей... что случилось? — Мэтт закрывает за собой дверь и садится рядом на кровать.
Чувствую свежий аромат. У него новый парфюм? С чего бы? Несколько секунд лишь пялюсь на брата, отчего Мэтт выглядит всё более озадаченным. Поддавшись порыву, беру его за руку, чем сбиваю с толку еще сильнее.
— Что такое? — спрашивает он, впиваясь в меня пронзительным взглядом зеленых глаз.
О боже, мне пиздец как его жаль. Наша семья не создана для таких, как мы. Для тех, кто отличается. Отец устроит ему настоящий ад, и тогда я лично вмажу отцу. Ненавижу родителей еще до того, как Мэтт успел произнести хоть слово.