Скандальные. Грехи элиты

— В общем, речь о том парне, про которого я рассказывала. Помнишь?

Плечи Мэтта мгновенно напрягаются. Лицо искажает гнев, хотя я даже не перешла к сути.

— Ну? — давит он, наверняка уже мысленно кого-то избивая.

Геи так делают? Избивают людей? Всегда думала, они миролюбивые.

— Мы тайно встречаемся уже три месяца, — настойчиво объясняю я.

Ноздри Мэтта раздуваются.

— И я хочу, чтобы ты выслушал, прежде чем слетишь с катушек. Понимаешь? Иногда нужно слушать очень внимательно.

Многозначительно вскидываю брови. Мэтт снова выглядит совершенно сбитым с толку.

— Он старше меня, и это, мягко говоря, полный беспредел. Все свихнутся, если узнают.

Разумеется, подбираю слова так, чтобы они откликались в его собственной ситуации. Но брови брата сходятся всё ближе.

— Мама сойдет с ума, а отец мигом вышвырнет меня из дома. — Он и так не особо ко мне привязан. — Поэтому тайна должна остаться между нами. Я тебе доверяю. Договорились?

— Кто? — глухо и требовательно спрашивает Мэтт.

— Алек, — сбрасываю бомбу.

Рискую при этом колоссально. Но сейчас обязана довериться Мэтту. Делаю это ради него.

— Я так и знал! — вырывается у него. — Блядь, так и знал!

— Тише, тише, тш-ш! Он не причиняет мне никакого вреда, правда. Разве не замечаешь, что в последнее время мне стало лучше? Меньше сижу на коксе и часто чувствую себя почти счастливой. Он меня слушает, воспринимает всерьез и заставляет верить в себя.

Внутри всё сжимается, когда произношу это вслух. Дается это нелегко.

Мэтт хватает меня за подбородок и притягивает ближе.

— Ты в него влюблена! — резко заявляет он.

Внутри вспыхивает паника, но тут же отступает. Ничего страшного. У нас взаимные чувства. Да.

— У него тоже есть ко мне чувства. Он сам сказал.

— Он женат, и он на двадцать лет старше, — выпаливает Мэтт как робот.

— Знаю!

— И как ты себе это представляешь, Лили?

— Пока никак. Наслаждаюсь моментом. Стараюсь жить настоящим и выбирать то, от чего мне хорошо.

Мэтт опускает руку и со вздохом раздражения проводит по волосам. Тут же перехватываю и вторую его ладонь.

— Я трезво смотрю на вещи и понимаю, что это не навсегда. Но сейчас мне хорошо. С ним хорошо. Чувствую себя прекрасно и решила позволить этому быть. Знаешь, почему мне хорошо?

Пытаясь убедить его, заглядываю прямо в глаза. Мэтт кажется растерянным.

— Наконец-то знаю, кто я, и чертовски приятно дать этому выход. Мне больше не нужно танцевать на столах, чтобы поддержать образ тусовщицы. Не нужно затыкать дыру внутри случайными парнями, которые не знают меня настоящую и хотят лишь по-быстрому трахнуть. Ничего не нужно доказывать. Не нужно притворяться, по крайней мере, с ним. Поэтому мне хорошо. Приятно быть собой.

Крепко сжимаю его руки. Во взгляде Мэтта мелькает неуверенность. Внутри меня взрываются эмоции. Никогда не видела брата таким. Кажется, слова действительно возымели действие.

— Я тебе доверяю, — серьезно произношу я. — А ты доверяешь мне?

Его лицо искажается, желваки ходят ходуном. Он опускает взгляд на наши руки, и я ясно вижу: его и правда что-то гнетет.

Блядь, неужели Лиам прав? Как я могла быть такой слепой? Лиана бы сразу всё поняла? Он бы доверился ей?

— Знаю, я не она, но я... всё-таки кое-что понимаю, — тихо произношу я.

— А? — Взгляд Мэтта снова впивается в мой.

— Лиана. Я не Лиана, но я...

— Блядь, да я в курсе! — тут же огрызается он.

Делаю глубокий вдох. Хорошо. Он в курсе.

— Я хочу, чтобы ты мне доверял.

— Ты на меня злишься. Ты меня сейчас ненавидишь, и у тебя полно собственного дерьма, с которым нужно разбираться. Думаешь, я хочу грузить тебя еще и своим?

Резко беру его за лицо и смотрю прямо в глаза.

— Плевать, ссоримся мы, ненавидим друг друга, орем или оскорбляем. Мы всё равно есть друг у друга. Остальное неважно. Так ты хочешь мне что-то сказать? — спрашиваю прямо.

Мэтт шумно и тяжело выдыхает. Его взгляд мечется по моему лицу, пока я сильнее сжимаю пальцами его гладкие щеки.

— Да, — тихо отвечает он спустя несколько напряженных секунд.

Ободряюще киваю, продолжая держать его за лицо. Внутренняя борьба усиливается. Кажется, проходит целая вечность, но я жду. Сейчас я терпелива как никогда. И как никогда ясно чувствую связь с братом. Это невероятно крутое чувство, и совершенно неважно, в чем он сейчас признается.

— Кажется... — наконец хрипло начинает он и снова замолкает.

Я сглатываю. Его сомнения почти осязаемы. Я буквально чувствую, как он борется с самим собой.

— Не нужно бороться. Это всего лишь я, — мягко напоминаю ему. — Я тебя не осужу.

— Кажется, мне нравятся парни, — выпаливает он и снова морщится, словно от физической боли.

Охренеть. Лиам оказался прав, а я ничего не замечала. Он посторонний человек. А я сестра Мэтта. И в упор ничего не замечала.

— В смысле, я не гей или типа того, — тут же начинает оправдываться Мэтт, пытаясь сгладить углы.

Но я прерываю его — крепко обнимаю и прижимаю к себе.

— Мне насрать, кто ты, — шепчу ему в щеку.

Мэтт цепенеет, но я не отстраняюсь. Наконец он обнимает меня в ответ и утыкается лицом в мои волосы. Даже не помню, когда в последний раз так искренне обнимала брата. Когда умерла сестра, мы оба настолько онемели от горя, что вообще друг друга не замечали. Но сейчас я его чувствую, и по телу разбегаются мурашки. Да, определенно. Лава внутри больше не бурлит за какой-то невидимой стеной, а непрерывно течет по венам.

— Пиздец, — выдыхает Мэтт.

— Плевать, — отвечаю я.

— Нет, не плевать! — Он резко отстраняется и выглядит совершенно растерянным. — Никто не должен узнать!

— От меня никто не узнает, — клянусь я.

— Никто даже заподозрить не должен. Где, как... с чего ты вообще взяла?

Снова беру его за руку.

— Ко мне подошли в универе.

— Кто? — тревожно спрашивает он.

— Лиам Максвелл, — тихо отвечаю я. — Я думала, он сталкерит меня, потому что мы постоянно пересекались, но на самом деле он сталкерит тебя.

Лицо брата каменеет, и происходит кое-что необычное: его уши слегка краснеют. Как и всегда, когда его на чем-то ловят. Это так мило, что я чуть не смеюсь. Но вовремя себя одергиваю. Сейчас вообще не до смеха.

— Он сам ко мне подошел, — произносит он абсолютно ровным, застывшим голосом. — На вечеринке. В пятницу. В гостиной. Я пил виски. Лиам — нет.

Тут я всё-таки усмехаюсь.

— И что он сказал? — Его нервозность меня забавляет.