Скандальные. Грехи элиты

— Люди — это животные. Животные пойдут на всё ради того, чего хотят.

Я приподнимаюсь, поворачиваюсь к нему и кладу его руку себе на затылок. Хочу, чтобы он чувствовал меня.

— Я не животное, — горячо заявляю я, и он слегка улыбается.

— Нет. Ты ангел.

— Не преувеличивай, — закатываю глаза.

— Тогда очень гибкая и сексуальная фея. — Он проводит большим пальцем по моей шее, и меня бросает в дрожь. — Можно я продолжу? Я только вошел во вкус, — строго замечает он.

Мне до безумия нравится, что ему вроде бы стало лучше. Да пусть хоть всю ночь мне что-нибудь рассказывает, я обожаю слушать его голос.

— Конечно.

— Сесиль забеременела специально, чтобы привязать меня.

Ну еще бы, я ее понимаю. Я бы тоже пошла на всё, лишь бы он был моим. Ладно, ребенок — это уже перебор, но я прекрасно понимаю, почему Сесиль потеряла от него голову. Даже если она его и не заслуживала.

— Твой отец бросил ее, потому что она и его умудрилась обмануть, а потом женился на твоей матери.

— Уж лучше бы он остался с Сесиль, — сухо отзываюсь я.

— Сесиль — расчетливая дрянь, но на самом деле ее можно только пожалеть.

Как и всех остальных женщин в Майами-Бич.

— И что было дальше? — тихо спрашиваю я.

— Хм... — тянет Алек и начинает нежно массировать мне шею. Меня постепенно накрывает усталостью. — Я умолял Бриджит принять меня обратно, но она была непреклонна. Она родила Ноя без меня, а отец заставил меня жениться на Сесиль. Пришлось жениться. Она была счастлива, а я нет. Пару лет мы прожили во Франции, она родила мне еще двоих детей, пока я параллельно заботился о Бриджит и Ное. А потом отец заболел. Рак. Только давай без жалости.

— Даже не надейся на жалость, — притворно хмурюсь я.

— Он передал бизнес во Франции моему брату. А мне пришлось вернуться в Майами, потому что отцу вдруг приспичило вести дела с твоим. Я сгорал от ненависти и злобы, а потом увидел тебя.

Удивленно вскидываю брови. До меня доходит. Я так и знала.

— Ты мной воспользовался, — спокойно произношу я.

— Да, воспользовался, — без колебаний признает он. Но я знаю, что сейчас всё изменилось.

— Скажи спасибо, что мне нравится, когда ты мной пользуешься.

Он недоверчиво качает головой, поглаживая меня по спине. Нет, это не романтическое кино, где в конце побеждает любовь, и я не собираюсь устраивать истерики. Интрижка — это всегда взаимное использование.

— Я собирался когда-нибудь с огромным удовольствием заявить ему, что трахаю его дочь. Хотел немного сломать тебя.

— Но не сломал. — Я провожу пальцами по его прессу.

— Но как тебя сломать, Лилит? Я еще никогда не встречал настолько обезоруживающей искренности. Ты как идеальная картина маслом, где любой лишний штрих всё только испортит.

— Таких красивых комплиментов мне еще никто не делал.

— Ну вот, — пожимает он плечами. — Желание сломать превратилось в желание оберегать. Желание отпугнуть сменилось желанием слушать, а использование — желанием отдавать.

Да, так оно и есть. Я ему небезразлична. Он сказал это искренне.

— И как тебе больше нравится? — спрашиваю севшим голосом.

— Вот так. — Он кладет руку мне на задницу.

Я смеюсь, хотя внутри по-прежнему разливается тепло, а сердце стучит слишком быстро.

— И вот мы здесь? — мечтательно произношу я.

— Да, вот мы здесь. Ты на двадцать лет младше меня. Я женат на женщине, которая брызжет исключительно сладким ядом, и теперь мне предстоит разбираться с братом, потому что отец умер и оставил нам всё наследство.

— Так откажись от своей доли, — пожимаю плечами. — И с братом разбираться не придется.

Сама бы я, наверное, так и поступила. Нахрена мне это наследство, если из-за него придется всю жизнь воевать с человеком, который треплет нервы и отравляет существование?

— Эта доля принадлежит не только мне, но и моим детям.

Ах да, дети. У Алека их хватает.

— Ну так сколоти для своих детей новое состояние, которое ни от кого не зависит. Ты же и так прилично зарабатываешь.

— Этим я сейчас и занимаюсь. Но с братом всё сложнее. Там замешаны эмоции.

— Это плохо, — деловито отчитываю его я.

— В точку.

— Но здесь ты тоже можешь сделать вид, что всего этого не существует. Я именно так и делаю. Здесь я притворяюсь, что у меня нет ни проблем, ни семьи, ни прошлого.

Эта квартира всё больше становится для меня убежищем.

— Ты сама решаешь, кто ты. Да.

— Вот и ты делай так же, — предлагаю я, продолжая выводить узоры на его прессе.

— Договорились. Тогда здесь я — это не я.

— Но ты мне нравишься... — Я запинаюсь и хмурюсь.

Алек снова смеется и откидывает голову назад. Я тоже улыбаюсь: его раскованность мгновенно передается и мне.

— А ты когда-нибудь пробовал просто отпустить ситуацию? — тихо интересуюсь я, поглаживая его грудь.

— Ненавижу отпускать. Один раз попробовал, и всё полетело к чертям.

— Но только что ты ведь отпустил контроль, — негромко напоминаю я.

— Потому что ты меня заставила. — Он щипает меня за задницу, а я прячу улыбку.

— Значит, мне стоит заставлять тебя почаще. — Как-никак, это идет ему на пользу.

— Ты ведь понимаешь, что ничем хорошим это не закончится, да? — внезапно спрашивает он, и с его лица исчезает всякая игривость.

Внутри всё сжимается. Я стараюсь не думать о том, что не смогу вечно прятать Алека в этой квартире и держать его только для себя.

— Я знаю, что когда-нибудь всё закончится. Да, — тихо отвечаю я. — Но здесь, внутри, я делаю вид, что это не так.

— Наверное, мне стоит делать то же самое. — Он вздыхает и проводит указательным пальцем по моим губам.

Кожу прошивает электрическим разрядом. Как он это делает? Даже самое первое его прикосновение пробрало до костей.

— Будет очень больно, маленькая лилия, — тихо произносит он и накрывает мои губы своими.

И в этот самый момент я решаю больше ничего не бояться. Даже если будет больно. Ведь моя сестра всегда говорила, что нужно просто наслаждаться солнечными днями, а не думать о надвигающейся буре и упускать момент.

А если я чего и боюсь до чертиков, так это что-то упустить.