Скандальные. Грехи элиты

— Да, — коротко отвечает он, заставляя меня улыбнуться. Я этого не ожидала. Выходит, он и правда мне доверяет? Сердце бьется еще немного быстрее.

— Тогда говори о себе.

Алек со вздохом выходит из меня и, поправив боксеры, опускается на широкий диван рядом. Не сводя с него глаз, я тянусь за его рубашкой, валяющейся неподалеку. Не хочу, чтобы он снова эмоционально закрылся от меня, поэтому не расслабляюсь.

— Я был первым запланированным ребенком в семье, родился в Майами. Мать была занята тем, что изображала идеальную жену, а отец был бизнесменом до мозга костей. Я вырос в такой же среде, как и ты.

— Понимаю.

Я отлично понимаю любого, кто вырос так же. Да и не думала я, что у Алека было сказочное детство. Чем больше у тебя денег, тем меньше любви ты получаешь. К сожалению, родительской любви это тоже касается.

— Но я так и не смог соответствовать требованиям отца. Ему всегда было мало, он вечно был недоволен. Он ненавидел свою жизнь и срывался на окружающих. По сравнению с ним твой отец кажется совсем безобидным.

Невесело усмехаюсь, натягивая его рубашку на плечи. Алек начинает застегивать пуговицы.

— Звучит жестоко.

— Так оно и было. Я не справлялся и начал бунтовать всеми возможными способами, пока мой младший брат был золотым мальчиком.

— Знакомо.

У нас с Лианой всё было точно так же. Она была идеальной. Всё, что бы она ни делала, вызывало восторг. Она всегда говорила правильные вещи и собирала награды за всё подряд. Образцовый ребенок. Мэтт был на особом счету уже потому, что он единственный сын. А потом шла я.

— Лиана. — Алек застегивает пуговицы у меня на животе.

— Ей даже не приходилось притворяться идеальной. А после ее смерти меня не покидает чувство, что я еще больше живу в ее тени, — признаюсь я, хотя мне и правда паршиво говорить такое о сестре.

— Люди не понимают, что идеал у каждого свой. Может, ты и думаешь, что она была идеальной для других, но уж точно не для всех. Для кого-то идеальна именно ты.

Он вытаскивает мои волосы из-под рубашки, и я снова слегка улыбаюсь. Его слова трогают, вот только всерьез я их воспринять не могу.

— Ты говоришь так только потому, что видел ее в последний раз десять лет назад, — сухо замечаю я.

Познакомься он с Лианой сейчас, наверняка запал бы на нее точно так же, как и остальные.

— Для меня идеал — это не безупречность. Многие это путают.

— А ты умеешь мыслить глубоко, — произношу я и кладу голову ему на колени. Мне хотелось сделать это с самого начала. И Алек даже не возражает. С такого ракурса линии его челюсти кажутся еще резче.

— Так и есть.

По телу пробегает дрожь, когда он мягко проводит рукой по моим волосам.

— Рассказывай дальше. — В конце концов, речь сейчас не обо мне.

— Я был рад, когда отцу пришлось уехать во Францию. Мне тогда было шестнадцать. К сожалению, вскоре он забрал меня к себе, вырвав из привычного окружения. Во Франции всё стало гораздо хуже. До тех пор, пока я не встретил Бриджит.

О, бывшая жена. Может, теперь я наконец-то узнаю о ней побольше. По крайней мере, я уже знаю ее имя, даже если и не хочу ни думать о нем, ни произносить вслух. Наотрез отказываюсь это делать.

— Пропустить эту часть? — с пониманием спрашивает Алек, закинув руку на спинку дивана.

— Нет, я хочу всё, — отвечаю, в очередной раз повторяя его же слова.

Уголок его губ дергается. С облегчением вижу, что он немного расслабился. Теперь он не кажется таким раздавленным.

— Жадная девочка.

— Учусь у лучших, — многозначительно отзываюсь я.

— Очень похвально. — Он снова пропускает мои волосы сквозь пальцы, и по коже головы рассыпаются мурашки. — Она была рядом, была идеальной и указала мне верное направление.

— Какое еще направление?

— Как справляться со своими чувствами.

— И как же? — с интересом спрашиваю я, ведь мне тоже частенько приходится бороться с хаосом из бурлящих эмоций.

— Я с ней разговаривал. — Он многозначительно смотрит на меня, а я склоняю голову набок. Значит, он делился с ней тем, что его тревожило. Прямо как я с ним. — Я полностью растворился в ней. Я доверял ей, она доверяла мне, и на пару месяцев мы стали неразлучны. Лучшие друзья, любовники, родственные души. Я тайно надел ей на палец кольцо, хотя отец был против, и мы поженились в маленькой часовне за городом. Как-то так.

— Звучит как сказка.

Маленькая свадьба в часовне у меня вообще никак не вяжется с Алеком. Я-то думала, ему нравится показуха, как и всем в наших кругах. А может, я знаю далеко не всё о нем. При этом я старательно подавляю каждый укол ревности. Не хочу представлять его у алтаря с другой женщиной. Хотя это и нелепо, он ведь женат.

— Да, я думал, всё будет хорошо.

— Но так никогда не бывает, когда начинаешь на это надеяться, — задумчиво шепчу я.

— Не бывает.

— Что случилось? — Не хочу упустить ни малейшей детали. Хочу узнать даже то, о чем он умалчивает.

— Она забеременела Ноем.

Ной. Это его сын во Франции. Тот самый, о котором Коул говорил, что он особенный.

— Беременность протекала тяжело, и Бриджит уйму времени проводила в больницах, — уже более напряженно поясняет он. — Это ее вымотало, и она всё чаще срывалась на мне. Она отталкивала меня. Вся наша жизнь перевернулась с ног на голову. Мы только и делали, что нервничали. Я начал пить, всё чаще сбегал из дома. Снова связался со старыми приятелями из Майами, среди которых были твой отец и Сесиль. Я три дня изменял Бриджит с этой женщиной.

Ага, значит, и мой отец в этом поучаствовал. Не то чтобы меня это сильно удивило.

— Люди из Майами — настоящая зараза, — шепчу я.

— Ты знала, что она спала с твоим отцом?

— ЧТО?! — в ужасе восклицаю я и резко подскакиваю.

Алек тихо смеется и тянет меня обратно к себе на колени. Мой отец спал с Сесиль?

— У нас с ним оставались старые счеты, — ровным голосом продолжает Алек. — А Сесиль была его ручной собачкой, его пешкой в игре.

— Боже мой.

С отвращением тру лоб. Я ненавижу своего отца даже в прошлом. Он просто скользкий тип. Да и Сесиль, судя по рассказам Алека, тоже не святая.

— Он грамотно ею воспользовался, а я повел себя как кретин. Когда я вернулся к Бриджит, она уже всё знала, вплоть до видео доказательств...

Звучит прямо в стиле Брэндона.

— И она бросила меня. Беременная.

— Люди бывают такими отвратительными, — шепчу я, имея в виду отца и Сесиль. Судя по всему, они друг друга стоили, а я-то совершенно неправильно оценивала Алека.