Скандальные. Грехи элиты

ТВОЕ

ПРОШЛОЕ

(TWO LANES – EYES)

– Лилит–

Майами, Мид-Бич

Откинув голову на стенку лифта, устало подавляю зевок. Глубокая ночь, и я ускользнула с вечеринки. После ссоры с Мэттом настроение веселиться пропало окончательно, поэтому сообщение Алека, который вызвал меня в свою городскую квартиру, оказалось, как нельзя кстати. Вечеринки для меня уже давно потеряли всякий смысл — и началось это еще до знакомства с Алеком, который убедил хоть немного взять себя в руки. Нет, мне расхотелось тусоваться сразу после смерти сестры. Пару часов я еще могу выдержать, но проводить время с Алеком нравится куда больше. Вчера он признался, что испытывает ко мне чувства. С тех пор меня непрерывно тянет к нему, но мне же нельзя писать первой. Поэтому сегодня ночью я испытала огромное облегчение, получив от него сообщение, пусть там и было всего пару слов. Бросив друзей, саму тусовку и спящего на шезлонге брата, без раздумий поехала сюда.

Из-за этого вид у меня немного потрепанный. Длинное черное летнее платье липнет к телу от пролитого шампанского, волосы растрепал ветер, а макияж слегка размазался, но я ведь торопилась.

Лифт наконец-то приезжает на нужный этаж, и я торопливо иду по тускло освещенному коридору. Замираю перед дверью Алека, пытаясь хоть немного усмирить хаос на голове.

Черт бы побрал Мэтта. Это всё из-за него. Он так меня взбесил, что я то и дело нервно запускала пальцы в волосы. Ладно, может, отчасти виноват и ветер, но на брата я всё равно злюсь. В очередной раз.

Отбрасываю эти мысли и стучу в дверь.

— Открыто, — тут же отзывается Алек, а я хмурюсь, потому что голос у него явно пьяный. Еще ни разу не заставала его в таком состоянии, но не заметить этого невозможно.

Захлопнув за собой дверь, поспешно скидываю туфли и прохожу в прихожую. Вдыхаю аромат его парфюма, и в груди тут же разливается приятное тепло. Это тепло очень опасно. Этот мужчина очень опасен. Но я не могу и не хочу от него отказываться, поэтому прохожу дальше в квартиру.

И тут же нахожу Алека. Он сидит в черном кресле в гостиной, откинув голову на спинку. В руке стакан, судя по всему, с коньяком, а на журнальном столике стоит наполовину пустая бутылка. Может, у него выдался тяжелый день или его что-то сильно беспокоит, но выглядит он совсем не спокойным и не веселым. Черные волосы слегка растрепаны, воротник рубашки того же цвета расстегнут, а рукава закатаны. Взгляд затуманен, и внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. Блядь, неужели что-то случилось?

— Привет, — тихо здороваюсь я, проходя дальше в комнату и стягивая джинсовку.

— Привет, — отвечает он хриплым голосом.

Теперь становится абсолютно ясно: ему паршиво. В этом голосе слишком много эмоций. Может, что-то с сыном? Сажусь на подлокотник его кресла, изо всех сил стараясь протрезветь, чтобы полностью сосредоточиться на нем.

— Ты пьяна, Лилит, — всё же замечает Алек, и я лениво приподнимаю уголок губ.

— Ты тоже.

— Я тоже. — Он отводит волосы мне за плечо, и по спине пробегает дрожь.

Немного странно, что он позвал меня к себе в таком состоянии. Что захотел меня видеть, хотя ему явно сейчас хреново.

— Что случилось? — Мне так хочется зарыться пальцами в его волосы, но подобные прикосновения между нами редкость. К тому же я не уверена, что ему это понравится.

— Ничего. А у тебя?

Он лжет. Я понимаю это не по его непроницаемому лицу, а благодаря простой логике. Но говорить об этом он не хочет.

— Ты давно уже здесь? — спрашиваю я.

По Алеку не скажешь, что он только что приехал. Может, они с Сесиль поссорились и ему пришлось уйти из дома?

— Полтора часа, — отвечает он, бросив ленивый взгляд на часы.

Его голос звучит таким измученным, что внутри снова всё сжимается. Пальцы подрагивают — так сильно мне хочется дотронуться до его щеки, но я сдерживаюсь. Для начала нужно действовать осторожно и понять, что ему сейчас нужно. И почему.

— Проблемы дома? — интересуюсь я, положив руку на спинку его кресла.

— Нет, не совсем, — задумчиво отвечает он и внимательно изучает мое лицо.

Интересно, что он ищет в моих глазах? И как я могу ему помочь?

— Поссорился с бывшей женой? — осторожно расспрашиваю я.

Только и жду, что он меня оборвет, потому что он явно не настроен на разговоры. Но ведь должна же быть причина, по которой он меня сюда позвал?

— Может, просто сядешь ко мне на колени и трахнешь меня? — прямо заявляет он о том, что ему сейчас нужно.

Едва удерживаюсь, чтобы не возразить. Мне не хочется, чтобы нас связывал один только секс. Я хочу, чтобы он доверял мне так же, как я доверяю ему, и делился тем, что его тревожит. Я хочу, чтобы он открылся. Но я не могу этого требовать. Точно так же, как не могу требовать, чтобы он не прикасался к другим женщинам. Конечно, я не забыла слова Мэтта о клиентках Алека. Но у нас нет никаких договоренностей, мы не женаты и не встречаемся, так что я не вправе указывать ему, что делать. Поэтому стараюсь умерить свои ожидания. Раз он не хочет говорить прямо сейчас, придется с этим смириться.

— Как скажешь, — шепчу я и встаю.

Для начала забираю у Алека стакан. Думаю, на сегодня ему хватит. Сама я тоже больше не делаю ни глотка. Еще чуть-чуть, и я могу переступить черту. Черту между легким опьянением и полным неадекватом.

Поставив стакан, расстегиваю молнию сбоку, и платье без бретелек падает на пол. Алек тем временем лениво расстегивает пуговицы на рубашке. Внимательно за ним наблюдаю. Хотелось бы знать, что творится у него в голове. Ненавижу это чувство, когда не могу прочесть его мысли и вынуждена лишь строить догадки. Но сейчас я не стану к нему лезть.

Алек не сводит с меня глаз, снимая рубашку. Во взгляде читается смятение. В нем нет привычной собранности и концентрации. Пытаясь хоть как-то его отвлечь, расстегиваю бюстгальтер и тоже бросаю его на пол. Глаза Алека темнеют, и он куда более нетерпеливо расстегивает ремень. Избавляюсь от трусиков и тут же забираюсь к нему на кресло, опираясь коленями по обе стороны от его бедер. Хватаюсь обеими руками за его широкие плечи, а он скользит ладонями по моим бокам. Его прикосновения каждый раз проникают прямо под кожу.

Медленно опускаюсь на него. С каждым миллиметром веки трепещут всё сильнее, а руки покрываются мурашками. Как только я принимаю Алека в себя полностью, он тихо стонет. Мне приходится на мгновение замереть: я чувствую его так глубоко, что саму едва не разрывает на части. Секс с ним совершенно не похож на всё, что у меня было до этого.