Скандальные. Грехи элиты

— Обойдусь. Спасибо, — резко бросаю я и тоже встаю. — Ну так что? Откуда я тебя знаю? Мы когда-то переспали? Я была пьяна? Под кайфом? Ты за мной следишь?

Со мной такое уже случалось.

Я нервно вешаю сумку на плечо и требовательно вскидываю брови, пока в его взгляде разгорается откровенная насмешка. Парень засовывает руку в карман.

— У нас не было секса, Лилит Уайт. Ты не в моем вкусе.

Не в его вкусе, ладно. Но откуда я его знаю?

— У тебя очень растерянный вид.

— Я совершенно сбита с толку, — огрызаюсь я.

— Тогда избавлю тебя от мучений. Нас познакомила Сесиль.

СЕСИЛЬ! Сесиль, которая обманом залетела от Алека. Сесиль, с которой Алек изменил своей беременной бывшей. Сесиль, эта распрекрасная Сесиль с идеальными ногами без единой ямочки. Я видела ее на пляже. У нее нет целлюлита. Ни грамма. Она идеальна. И она привязала к себе Алека ребенком.

— Сесиль? — спрашиваю я и до боли сжимаю пальцами ручки сумки.

— Да. На бранче. Я работаю в ее агентстве. Лиам.

В голове что-то глухо щелкает. Он говорит о бранче Уайтов. Сесиль представила нас друг другу. Насколько я помню, он показался мне милым. Но сейчас я слишком зла, чтобы считать кого-то милым.

— И ты учишься в моем универе. Какое совпадение, — сухо замечаю я.

— Хм, Майами-Бич не такой уж и большой. Даже если некоторые люди здесь думают, будто это центр вселенной.

Разве не все считают свой город центром вселенной?

— Да, неважно, Лиам, который работает на Сесиль. Я тороплюсь, мне пора. Спасибо за помощь.

Я хмурюсь, а в его взгляде мелькает сомнение.

— Конечно. Возможно, с этого момента тебе стоит чуть лучше смотреть под ноги. — Он с улыбкой делает шаг в сторону. — Надеюсь, твой день еще наладится.

Знаете, что я действительно ненавижу? Людей, которые сохраняют спокойствие, когда ты сама кипишь от злости. Но Лиама этим не пробьешь. Он просто неспешно уходит и растворяется в толпе.

Я нервно провожу рукой по волосам. Сегодня я на взводе, и внутри всё непрерывно кипит. Я уже предчувствую, что само собой это не пройдет. Возможно, стоит написать Алеку. Мне до одури нужно, чтобы он меня успокоил. Это чувство не отпускает еще с прошлой ночи.

Поэтому на ходу я достаю телефон и вместо своей аудитории сворачиваю в длинный тихий коридор, ведущий к библиотеке. Сейчас восемь сорок, и я знаю, что Алек уже в офисе. Я просто напишу ему. И если у него нет времени, значит, его нет. Может, у него нашлось бы время, будь я его бывшей женой, которую он всё еще любит и которой изменил с Сесиль.

Я ставлю сумку с ноутбуком на подоконник и открываю наш чат. В моем телефоне Алек больше не записан ни как Бог Секса, ни как Мудак. Я простила ему то, что он не объявлялся, и решила, что он стоит на ступень выше простого бога секса. Теперь он записан как Сэр.

Сэр был в сети пятьдесят минут назад. С кем он общался? Переписывался с бывшей женой? Как часто он ей пишет? Они созваниваются?

Внутри всё клокочет.

Я: Есть минутка?

Я жду ответа и нервно трясу ногой. Проходит минута, прежде чем он появляется в сети. Затем он присылает мне фото из переговорной в адвокатской конторе. Там мой отец выступает с докладом. Все сидят вокруг и завороженно его слушают. Но о чем вообще может рассказать мой отец? Как изменять жене? Как умудриться двадцать лет прожить в браке с нарциссом? Как лучше всего ненавидеть и игнорировать собственных детей?

Сэр: Это важно?

У меня внутри всё переворачивается. Я совершенно не понимаю собственных эмоций. Но это точно не настолько важно, чтобы прерывать совещание. В таких ситуациях я всегда задвигаю свои интересы подальше. Меня так воспитали. Просто есть приоритеты. Сначала работа Алека, потом его бывшая жена, потом его дети, потом Сесиль, потом, возможно, его любимый курорт, а уже потом я. Никаких проблем.

Я: Нет, всё нормально.

Я сейчас просто успокоюсь и пойду на лекцию. Буду слушать, учиться, вникать и перестану накручивать себя.

Алек больше не отвечает, и я убираю телефон в карман. Даю себе еще десять секунд. Стою и смотрю через высокое окно на зеленый парк. Я крепко вцепляюсь пальцами в подоконник. Кажется, я слишком сильно привязалась к Алеку. И я понятия не имею, как всё отмотать назад. Я не знаю, как вернуться к прежней жизни после таких чувств. Но я, наверное, опять просто всё драматизирую. Мама всегда говорит, что я вечно всё драматизирую, и тут она права.

Поэтому я решаю сосредоточиться на юриспруденции. Но стоит мне отвернуться от окна, как телефон вибрирует.

Он вибрирует!

Я мгновенно достаю его и едва не роняю. В последний момент успеваю перехватить. Это Алек.

— Тебе не стоило выходить с совещания из-за меня, — выпаливаю я в трубку.

— Я знаю.

Но он всё равно вышел. А я полная идиотка. От этого в животе всё приятно сжимается, а надежда взлетает до небес.

— Что случилось?

— Я дура. Всё это так глупо. Просто повесь трубку и сделай вид, что я тебе не писала!

— Ты на взводе.

Я прислоняюсь лбом к прохладному стеклу и закрываю глаза. В последнее время голос Алека умудряется успокаивать меня за секунду. Я не знаю, как ему это удается. Не знаю, в какой момент я настолько перед ним открылась. Не знаю, когда дала ему власть так легко гасить мою панику.

— Да, я на взводе, потому что я дура. Но уже всё нормально. Я не хотела тебя отвлекать.

— Ты не отвлекаешь. Рассказывай.

— Ты решишь, что я веду себя как ребенок, — серьезно предупреждаю я и хмурюсь.

— Хорошо, я готов, — так же серьезно отвечает он.

Я слегка улыбаюсь. Мне нравится эта его серьезность и сухость.

— Мне… мне приснилась какая-то хрень, и… я… возможно, я… перешла определенную черту, которую не должна была переходить, — выпаливаю я на одном дыхании.

Слова путаются. О нет, я всё-таки себя выдала. Всё тело мгновенно напрягается. Сейчас он скажет, что между нами всё кончено. Сбежит от меня в ужасе. Он ведь из таких мужчин, да?

— Какую еще черту, Лилит?

Черт, черт, черт…

— Ты прекрасно понимаешь, о какой черте речь, — сдавленно шепчу я.

— У тебя появились ко мне чувства?

О нет, он это произнес. Сердце падает куда-то вниз.

— Я этого не хотела. Я ревную и… я сама не знаю, — с трудом признаюсь я.

Почему я вдруг такая честная? Нужно было просто соврать. Сказать «нет», сохранить лицо и оставаться абсолютно невозмутимой. В конце концов, я уже не маленькая девочка. И я совершенно не хотела быть с ним маленькой девочкой.