Скандальные. Грехи элиты

ТО, ЧТО НАС ЗАДЕВАЕТ

(FINNEAS – MEDEVIL)

- Лилит -

Майами, Мит-Бич

Я спала просто ужасно, всю ночь мучили кошмары. Сначала Алек целовал в шею меня, потом Сесиль, а затем и свою бывшую жену, которую всё еще любит. Сначала он шептал, что я для него всё, предел его желаний и мечтаний. А потом шептал то же самое своей черноволосой безликой бывшей жене, после чего изменил нам обеим с Сесиль. Прямо на подиуме! Мы были единственными зрителями. Закончилось всё тем, что он бросил нас с Сесиль и ушел со своей бывшей. Трое детей бодро прыгали следом за ними… а я проснулась в холодном поту и злая как черт. Я уже взяла телефон, чтобы написать Алеку. Хотела сказать, что больше так не могу и с меня хватит. Но тут заметила время его последнего визита. Он был в сети четыре часа назад. Я представила, как он мирно спит в своей постели. Картинка показалась мне такой милой, и я снова отложила телефон.

Вот почему сегодня я валюсь с ног от усталости, дико раздражена, а в голове полная каша. Я крепко сжимаю ручки сумки с ноутбуком и быстро шагаю по кампусу, уставившись в одну точку.

Вчерашний разговор с Алеком задел меня куда сильнее, чем я хотела показать или вообще признаться самой себе. Когда я ехала домой, то не могла думать ни о чем, кроме его слов. Больно осознавать, что его сердце принадлежит другой женщине. Но о чем я вообще думала, когда связывалась с сорокалетним мужчиной? Естественно, за его плечами целая жизнь. Естественно, он уже любил, ненавидел, заводил детей. И детей у него хватает. Естественно, жизнь уже оставила на его душе шрамы. Естественно, в его жизни уже была Та Самая. И, естественно, в итоге Сесиль так и останется его последней женой. Жизнь в Майами-Бич довольно рано научила меня одному. Мужчина никогда не уходит от жены ради любовницы.

Но с какой стати мне требовать от него чего-то столь абсурдного?

У нас нет отношений. У нас просто секс. К тому же мне всего двадцать один. Я еще столько всего увижу и испытаю. Буду путешествовать, знакомиться с классными парнями, учить новые языки. Буду делать всё что угодно, лишь бы не пойти по стопам матери. Наверняка у меня ужасные гены. И я совершенно не хочу передавать их невинному существу. Я никогда раньше не думала о детях. С чего вдруг начала сейчас? Я не хочу детей!

Что?

Я не хочу, чтобы Алек уходил от жены. И мне совершенно плевать, кого он там любит, ясно? Пусть любит хоть весь этот чертов мир! Пусть наделает себе еще больше детей!

Желудок сжимается. Я мертвой хваткой вцепляюсь в сумку с ноутбуком. Резко толкаю стеклянную дверь главного корпуса и едва не врезаюсь в Брэндона. Брэндон вечно появляется из ниоткуда и всегда выглядит идеально. Вот как сегодня.

— Осторожнее, Лилит, — мягко предупреждает он. — Ты ведь не хочешь упасть.

— Нет, Брэндон, — тут же отбриваю я. — У меня нет времени на твое дерьмо, ясно? У меня паршивое настроение, я хреново спала и совершенно тебя не выношу.

Он усмехается и прячет руки за спину. И почему он вообще носит рубашку в универ? Какой психопат так делает?

— Во время нашей прошлой встречи не было похоже, будто ты меня не выносишь.

— Это было больше месяца назад. Я не буду с тобой спать. Отвали.

Я всё равно слышала, что они с Адалин снова трахаются. И пусть я знаю, что она была бы не против, я к нему и пальцем не притронусь. Разве что она захочет тройничок. И разве что Алек будет согласен. Хотя какая к черту разница? Кого вообще волнует Алек! У него повсюду женщины! Повсюду дети! А у меня учеба!

Просто чудесно!

— Ну и злая же ты сегодня.

Брэндон просто не умеет останавливаться. Он как ищейка. Чувствует слабину и сразу кусает.

— Просто оставь меня в покое и доебись до кого-нибудь другого, Брэндон.

Я уже жду не дождусь, когда Мэтт вернется в универ. Он умеет держать Брэндона в узде. И тогда этот придурок не сможет всех выбешивать.

Брэндон еще раз окидывает меня взглядом своих голубых глаз. Только я собираюсь спихнуть его с дороги, как он делает шаг в сторону с уверенной улыбкой на губах. С чувством времени у него, конечно, полный порядок.

— Спасибо.

Просто игнорирую его и стремительно протискиваюсь сквозь толпу студентов. Я никого не замечаю. Ни Мэри-Энн, которая выходит из туалета и подозрительно трет нос. Ни Зака, который неотрывно пялится на нее. Ни Адалин, как бы сильно я ее ни любила и какой бы красивой она сегодня ни была. Ее я тоже едва не сбиваю с ног.

— Я сейчас не хочу разговаривать, прости, — бросаю я ей.

Я игнорирую ее скептический взгляд и проношусь мимо. Черт возьми, всё это меня жутко нервирует. Мне нужно поговорить об этом с Алеком. Нельзя, чтобы между нами висело это напряжение. Иначе всё полетит к чертям. Я сбегу. Он исчезнет на целую неделю. А вместо этого улетит во Францию и будет трахать свою бывшую жену. Ту самую, которой он изменил с Сесиль, а та потом повесила на него ребенка.

А потом… Я внезапно налетаю на что-то твердое, и происходит вполне ожидаемое. Моя сумка с ноутбуком падает на кафельный пол прямо перед парой белых кроссовок Polo. Вот и отлично. Какой-то самовлюбленный придурок, на которого можно вывалить поток бессвязных оскорблений.

Выругавшись, я опускаюсь на корточки прямо перед темно-синими джинсами. Владелец джинсов слегка оттягивает ткань на коленях и только после этого опускается на пол рядом со мной.

— Упс, — мягко произносит он и собирает книги, вывалившиеся из моей сумки.

У него, конечно же, очень ухоженные руки, как и у любого пижона в этом элитном университете. Я выхватываю книги у него из рук.

— Под ноги смотреть не пробовал? — огрызаюсь я и поднимаю на него взгляд.

Мне знакомо это насмешливое лицо. Я знаю эти каре-зеленые глаза. Знаю эти темно-каштановые кудри и эти правильные, выразительные черты лица.

Я знаю этого парня.

Но откуда? Я переспала с ним и забыла об этом?

— Тебе стоит быть немного внимательнее, — спокойно говорит он и поднимает мой телефон с пола.

Он протягивает мне его двумя пальцами. Я стискиваю зубы, заметив трещины на экране.

Черт.

— Мы знакомы? — раздраженно спрашиваю я и с силой запихиваю телефон обратно в сумку.

Парень мягко улыбается.

— Думаю, да, мы знакомы.

Да неужели? Значит, он из таких? Из тех, кто напускает таинственность на ровном месте?

— И откуда же? — недовольно уточняю я.

С усмешкой на губах он выпрямляется и протягивает мне руку. Что тут такого смешного? Почему у него так блестят глаза? Я что, посмешище?