Скандальные. Секреты Элиты

— Что случилось? Сейчас же середина ночи, — всё тем же сексуальным шёпотом говорит она, и я растерянно смотрю на экран телефона.

— Ничего. Отсыпайся после пьянки, милая.

— Ага, спасибо.

— Да, пока! — Я сбрасываю звонок. Никакой помощи, только какие-то странные образы теперь в голове.

Ну хоть кто-то же должен меня выслушать. Хоть кто-то должен сказать, что это нормально скакать на своём сводном брате, пока сознание не потеряешь.

Следующая попытка.

— Мэри-Энн, ты где? — Это моя вторая сучка в компании. Если Лилит дикая, вспыльчивая и вечно на взводе, то Мэри-Энн просто без ума от Мэтта и ведёт себя как кроткая овечка. Зато она умеет успокаивать других, потому что сама себя постоянно успокаивает. У неё тоже долго идут гудки, и это обычно плохой знак. Я уже не уверена, не пытается ли она сейчас, например, убиться.

— Да? — шепчет она напряжённо, и я сразу подстраиваюсь под её тон. Я же хорошая подруга. Шучу. Здесь вообще нет хороших подруг. Никто тут не делает того, что делают подруги в фильмах: не пытается понять, что чувствует другой человек, не держит за руку, не утешает.

— Что случилось?

— О, Адди. Это Адди, — сообщает она, видимо, своему жениху Заку. Она, по крайней мере, выходит за него не потому, что иначе семья разорится, как у меня.

— Как ты, Адди? — напряжение в её голосе никуда не делось. Новое и одновременно старое.

— Что с тобой? — сразу настораживаюсь я.

— Мэтт всю ночь меня трахал, я говорить не могу, — едва слышно шепчет она.

— О, поздравляю! — искренне радуюсь я. Наконец-то у неё снова появился смысл жизни. Как мило.

— Да, спасибо. Но мне пора, Адди. У меня нет времени, ладно? Я должна идти.

— Да-да, всё нормально, Мэри. Нормально. — Я резко провожу рукой по лицу, наверняка размазывая остатки макияжа. — Напиши, когда придёшь в себя.

— Ладно, можем на выходных куда-нибудь сходить. Пока! — Она сбрасывает, а я качаю головой. Господи, и это мне совсем не помогло. Я закрываю глаза, и сразу же всплывает картинка, которой там быть не должно. Тёмные глаза Блэйка Кинга, его руки у меня на бёдрах, ощущение того, как я сижу за ним на мотоцикле и почему-то чувствую себя свободной.

— Да пошло оно всё, — бормочу я, как обычно, и начинаю бесконечно листать контакты. Их у меня дохрена. Но в итоге я останавливаюсь на этом дьяволе. Мне нужно кое-что о нём узнать, кроме того, есть ещё пара причин, почему я нажимаю на зелёную кнопку.

И тут тоже бесконечные гудки. Хоть что-то одинаково по обе стороны Майами: и в бедных районах, и в богатых.

— Да? — наконец раздаётся его хриплый голос. Он, конечно, чертовски сексуальный. Но, несмотря на вполне очевидное притяжение, ведь я не слепая, во мне поднимается какое-то сопротивление, и я молчу. И это точно не из-за Лианы.

— Кто это? — раздражённо рявкает Блэйк, и я тут же злюсь в ответ.

— Я, придурок, я! — огрызаюсь я, и теперь уже он молчит. Он вчера просто оставил меня на пляже. Точнее, я ушла. Почти одно и то же. Он меня фактически похитил, а потом ещё и решил указывать, что мне нужно и чего я хочу. Он лезет за мои границы и говорит вещи, которые я не хочу слышать. И я всё это терплю только потому, что хочу поставить этого неандертальца на место.

— Адалин, — тянет он, зевая так, что это слышно. — Чем удостоен такой чести?

— Ни у кого не было времени, — отвечаю я непривычно честно.

— Серьёзно? В понедельник утром в девять ни у кого не было времени? Вот это да…

— Я могу просто положить трубку, если ты будешь язвить, — шиплю я.

— Я не язвлю. — Он вздыхает. — Ты хочешь встретиться? — И снова это лёгкое внутреннее сопротивление.

— Возможно.

— Когда и где?

Теперь я его проверяю.

— Через час. Башня Хилсон. — Если я ему действительно интересна, он придёт, даже если почти не спал.

— Через час, — отвечает он, к моему удивлению, и снова громко зевает. — До встречи.

— До встречи, — отвечаю я с недоверием и подавляю сбившийся ритм сердца, который сейчас совершенно не к месту.

Мы одновременно кладём трубки, и я снова падаю на подушки.

Я делаю это только для того, чтобы понять, почему тогда всё произошло так, как произошло. Я делаю это, чтобы показать этому типу, что с такими, как мы, играть нельзя. Я делаю это ради Лилит, а не потому, что меня магически тянет к этому бунтарю с разрушенной жизнью. Не потому, что мне вдруг стало интересно, что происходит за пределами Майами-Бич и что заставило Лиану сиять так, как ни одна из нас не могла. По крайней мере, до того момента, как всё начало разваливаться.

Нет, мне не нужно это сияние. Я не предаю своих друзей. Я не тешу себя иллюзиями. И именно поэтому я точно не представляю следующие десять минут на том пляже и то,

как Блэйк Кинг меня трахает.

(King Princess — Prophet)

Через час я стою перед домом и наблюдаю за оживлённой суетой Майами. Я надела бирюзовое платье, которое припрятала у Брэндона, и как смогла освежила макияж. Свою сумочку я не нашла, поэтому пришлось воспользоваться старой тушью и помадой темноватого оттенка. Но это не страшно, мне не нужно прихорашиваться для Блэйка Кинга. Он всё равно хочет меня.

Движение плотное, выхлопные газы поднимаются в ярко-голубое небо. Мимо меня проносятся суетливые люди, занятые своими повседневными делами. Вообще-то сейчас я должна быть в университете, я никогда не прогуливаю, учёба на медицинском факультете для меня очень важна. Я хочу стать пластическим хирургом, потому что люблю красоту. Чад это одобряет, для него его внешность тоже крайне важна. Кстати, о нём. Важно держать его в хорошем настроении, поэтому я наконец отвечаю на его сообщения.

Я: Привет, малыш, прости за вчера. Я перегнула палку. Конечно, я не думаю, что ты скучный. Я провела ночь у Лилит, ей нехорошо. Я всё исправлю.

Чад был в сети семь часов назад, так что, думаю, он всё ещё спит. С другим мужчиной я, наверное, чувствовала бы угрызения совести. Но не с Чадом. Он настолько самовлюблён и эгоцентричен, что его, по сути, невозможно ранить. Пока я делаю вид, что он мой мир, и красиво раздвигаю перед ним ноги, всё прекрасно.

Рёв мотора вырывает меня из мыслей, и не только я смотрю вниз по улице, несколько прохожих тоже оборачиваются. Ещё издалека я узнаю Блэйка на его мотоцикле. Он воплощение долбанутого Джеймса Дина. Его манера общения прямая, почти ранящая, но всё же каким-то образом притягательная. У нас редко говорят правду. Люди раздают фальшивые комплименты, подкалывают друг друга исподтишка, плетут интриги и манипулируют. И хотя Блэйк тоже манипулятор, он — чистый. Чистый мудак.