Страница 58 из 113
— Я… — снова запинаюсь, потому что внутри поднимается сопротивление. Это сводит с ума. Горло сжимается.
— Я плохая девочка… — Алек прижимает бёдра к моей заднице. Под тканью его брюк он твёрдый, и я уже почти ощущаю его внутри. — Я не буду тебя трахать, если ты этого не скажешь.
— Я плохая девочка! — вырывается у меня с неохотой, и я подаюсь к нему навстречу. Он не имеет права сейчас остановиться. Я этого не выдержу. Он должен меня трахнуть сейчас же.
— И я буду соблюдать правила. — Слышно, как он расстёгивает ремень. Этот звук отзывается где-то внизу живота, и желание становится невыносимым.
— И я буду соблюдать правила, — шепчу я, хотя даже не знаю этих правил. Алек тоже сдавленно стонет, и это только сильнее разжигает меня.
— Я буду делать то, что ты скажешь.
Внутри что-то тревожно вздрагивает, тихий сигнал тревоги. Голос кричит, что не стоит давать ему таких обещаний. Но я больше не могу. Жажда и голод слишком сильны. Я не справляюсь с ними.
— Я буду делать то, что ты скажешь, — повторяю я и прижимаюсь лбом к столу. Он проводит по мне членом, и из меня вырывается мучительный звук. Я снова чувствую презерватив, но мне всё равно. Я просто хочу его в себе. Я ещё крепче вцепляюсь пальцами в край стола.
— Я буду ждать, пока ты сам выйдешь на связь.
Это не по мне. Я ненавижу ждать. Но ещё больше я ненавижу то, что он просто не трахает меня и не заставляет наконец всё забыть.
— Я буду терпеливой, — продолжает он и медленно, немного входит в меня. Всё внутри мгновенно сжимается. Желание затуманивает рассудок, голову ведёт. Пытка тем, что он не вошёл в меня полностью, сводит с ума. Я никогда не отличалась терпением. Как, чёрт возьми, я должна этому научиться?
— Я буду ждать, — сдавленно шепчу я.
— Дальше, — выдыхает он и двигается во мне только самым кончиком. Я царапаю ногтями дерево, вцепившись в стол, будто это единственное, что держит меня на месте.
— И буду терпеливой! — выкрикиваю я слишком резко. Алек тут же выходит из меня. Черт! Вместо того чтобы его член был внутри меня, его рука снова сильно ударяет меня по заднице, и я стону от боли.
Блядь, за что?
Я упрямо прижимаюсь лбом к столу. Я больше не могу.
— Я не буду на тебя кричать! — требует он. Ещё одно обещание, которое я даю, прекрасно понимая, что не смогу его сдержать. Я не умею себя контролировать, особенно когда злюсь. Тогда я начинаю кричать. И тогда мне плевать на любые правила.
— Я не буду на тебя кричать, — всё равно выдыхаю я, потому что желание почти пожирает меня. Потому что всё вокруг меня почти пожирает.
В следующую секунду у меня перехватывает дыхание, Алек входит в меня полностью, до конца. Я едва не вскрикиваю слишком громко и в последний момент впиваюсь зубами в собственное предплечье.
— Не стонать, — рычит он мне в ухо и начинает двигаться глубоко, размеренно, уверенно. С каждым толчком меня будто отрывает от земли, ещё чуть-чуть и я коснусь неба. Внутри всё сжимается, пульсирует, рвётся наружу. Я почти не могу дышать.
Он сжимает кулак рядом с моей головой, на тыльной стороне ладони проступают сухожилия. Другой рукой он крепко держит меня за бедро, и я вдруг понимаю, как это правильно, как это нужно. Хочу ещё. Я подаюсь к нему навстречу. Это отвлекает. Это облегчает. Почти позволяет забыть.
Вдруг он хватает меня за волосы и резко тянет назад, прижимая спиной к своей груди. От неожиданности я задыхаюсь и распахиваю глаза. Он продолжает двигаться во мне и смотрит прямо в меня так глубоко, что кажется, будто прожигает насквозь. Никто никогда не смотрел на меня так. Так, будто видит меня целиком. До самого дна. То, где я слабая. Где мне больно. Будто он видит все мои трещины. Будто я перед ним абсолютно голая. Я не хочу этого. Не хочу, чтобы он видел меня изнутри. Я зажмуриваюсь и опираюсь затылком о его плечо. Его пальцы грубо сжимают мою грудь, а горячее дыхание скользит по виску.
Я падаю и падаю, и жажду удара, твёрдой, прохладной поверхности под ногами. Может, мне нравится не падение, а именно момент столкновения.
Я вцепляюсь в предплечье Алека и упираюсь коленом в край стола. Он тут же хватается за него и поднимает выше. Чем глубже я ощущаю его, тем сильнее кажется, что меня разрывает. Чем грубее он со мной обращается, тем ярче взрывается всё внутри.
Когда он так резко входит в меня, что стол сотрясается, он сдерживает стон. Я сдержать не могу, но звук вырывается лишь тихим вздохом, хотя внутри меня бушует настоящий шторм.
— Как это ощущается? — сдавленно спрашивает Алек, и его голос пробегает по телу мурашками.
— Хорошо, — шепчу я, но на самом деле это больше. Это феноменальное ощущение. Я крепче вцепляюсь в его руку. Пусть только не останавливается, иначе я умру.
Он снова прижимает меня грудью к столу и тянет мои бёдра к себе. Я прижимаю лоб к тыльной стороне своей руки. Я полностью теряю контроль над моментом, и, хотя отпустить контроль опасно, я не могу противиться. Чёрт с контролем. Сейчас я не хочу контролировать ничего. Пусть делает он. Пусть покажет, что мне нужно прямо сейчас. Это мужчина, которого я на самом деле совсем не знаю.
Он хватается за мою шею, пальцы дергаются. Захват ощущается прекрасно, крепко и безопасно. И все же я прекрасно понимаю, что никому нельзя доверять, и уж тем более нельзя чувствовать себя в безопасности рядом с кем бы то ни было.
— Ты не кончишь, — заявляет он, и бушующий шторм во мне на несколько секунд будто замирает. Вместо этого внутри поднимается протест.
— Что? — вырывается у меня, я хочу повернуть голову через плечо, но не могу, он всё ещё держит меня крепко.
— Ты не послушалась, значит, не кончишь, Лилит.
Он входит в меня так сильно, что я не успеваю переварить его слова. Всё происходит слишком быстро. В следующую секунду он сильнее врезается пальцами в мою кожу и остаётся глубоко внутри. С недоверием ощущаю, как он пульсирует. Моё тело всё ещё напряжено. Становится ещё нестерпимее, когда Алек прижимает лоб к моему плечу, и его тихий стон скользит по коже. Я не двигаюсь, я просто уставилась на стол. Значит, мне нельзя кончить. Ладно. Он не позволит мне, потому что я не слушалась. Понятно.
Очень размеренно и медленно он продвигается точно мимо моей точки G. Веки дрожат, меня пробивает дрожь, но облегчения нет. Я не кончила. Не могу поверить, что он делает это со мной сейчас.