Страница 59 из 113
Наконец Алек замирает, и как только он чуть ослабляет пальцы, я поворачиваю голову через плечо. Алек держит глаза закрытыми и выглядит почти отрешённо. Не такой собранный и напряжённый, как обычно. Не такой упорядоченный, как всегда. Может, я его немного вывела из себя? Так ли это? И волнует ли меня это? Не особо.
Он сдавленно выдыхает и открывает глаза. Нет, меня всё-таки волнует, понимаю я, когда его тёмно-карие глаза встречаются с моими. В них блеск чего-то незнакомого, непонятного. Я не знаю, что у него на уме, и надеюсь, что он тоже не знает, что происходит у меня. На самом деле он не может знать, я и сама толком не знаю.
— Наказание должно быть, — бормочет он хриплым голосом, и меня снова пробивает дрожь. Он всё ещё во мне, он всё ещё касается меня, а я всё ещё не кончаю.
— Да. Я понимаю.
С тяжёлым вздохом Алек отводит бёдра назад, и я вздрагиваю, потому что снова ощущаю его так остро. Он снимает презерватив, пока я поправляю платье и оборачиваюсь к нему. Задыхаясь, прижимаюсь копчиком к криво стоящему столу. Алек садится в кресло, прежде чем с осторожными движениями застегнуть штаны. Он всегда такой продуманный? Всегда такой контролирующий? Что происходит в человеке, который может сдерживать себя даже во время секса? Сразу хочется предположить: либо у него нет доступа к своим чувствам, либо он с детства привык держать эмоции под контролем и переносит это в личную жизнь. Что-то в этом духе говорила моя школьная терапевт.
Снова Алек оценивающе смотрит на меня, пока я пытаюсь игнорировать, как сильно всё ещё его хочу. Как сильно мне всё ещё нужно разрядиться. Как сильно всё ещё кипит во мне. Постепенно в сознание снова пробиваются слова отца. Я задаюсь вопросом, знал ли Алек об этом. Чёрт, интересно, кто этот человек на самом деле и заставляет ли он своих детей ходить на такие балы. Что он обо всём этом думает и объяснит ли мне когда-нибудь, в каких отношениях он с моей семьёй, объяснит ли, почему он терпеть не может моего отца. Хотя на самом деле ему ничего не нужно мне объяснять в этом плане. Любить папу сложно.
Постепенно Алек снова расправляет рукава рубашки.
— Ты знал о планах моего отца? — спрашиваю я, чтобы понять, насколько они близки друг другу.
— Да. — Ах, он сразу понял, о чём я говорю. И он знал. Даже если он не любит папу, он, похоже, кое-что знает о его жизни. — И ты узнала об этом вчера. — А это откуда он знает?
— Это так заметно? — спрашиваю я, наклонив голову набок.
— Да. — Он расправляет и второй рукав, а я щурюсь. Он знал про бал и про то, что я узнала об этом вчера. Разговаривали ли они об этом за обедом? Я бы хотела задать ему кучу вопросов, но я не настолько глупа и не настолько прямолинейна. Не с человеком, который явно ничего о себе не выдаёт. Он не должен почувствовать, что я пытаюсь копаться. Я это знаю о себе: когда кто-то слишком настойчиво пытается вытянуть из меня что-то, я закрываюсь.
— Что ты об этом думаешь? — небрежно спрашиваю я, возвращая клавиатуру на место.
— Это важно? — интересуется Алек и заправляет назад хаотичные тёмные пряди. Хм, важно ли для меня, что он думает?
— Иначе бы я не спрашивала, — уклончиво отвечаю я, хотя это ложь. Иногда я спрашиваю о вещах, которые меня на самом деле не волнуют. Сначала мне нужно выяснить, что меня интересует, а я не могу этого сделать, не спросив.
— Это зависит от того, чего ты хочешь. — Чего я хочу? Вот главный вопрос моей жизни.
— Ну, я не хочу замуж, не хочу детей и не хочу дом у моря, — вздыхаю я, подводя итог. По крайней мере, я знаю, чего не хочу, и могу кое-что сразу исключить.
— Тогда чего ты хочешь? — Алек подпирает висок двумя пальцами и слегка раскачивается в кресле. Этот мужчина по-настоящему красив и по-настоящему непостижим. Солнце пробивается сквозь стеклянную стену, отражаясь на его блестящих волосах и в тёмных глазах. В сочетании со светом они уже не кажутся такими тёмными.
— Не знаю, — признаюсь задумчиво.
— Тогда выясни.
Я фыркаю.
— Мне двадцать один. Никто не знает в двадцать один, чего хочет. Хотя некоторые вроде бы находят путь в двадцать один, а к тридцати вдруг понимают, что он им не нужен. Спорю, мои родители тоже не живут той жизнью, которую хотят. И этого я точно не хочу. Не хочу в сорок с лишним оглядываться и спрашивать себя как я до этого докатилась.
— Иногда достаточно просто знать, чего не хочешь, — подтверждает Алек мои мысли.
—
Это
я прекрасно знаю, — бормочу я и отвожу взгляд мимо него. Вдали мерцает море, яхты покачиваются на лёгких волнах, а несколько парусников исчезают за горизонтом. Наша яхта тоже где-то там в волнах, но уже год её никто не посещал, хотя она была гордостью папы. Дождь смыл следы Лианы. — Я не хочу быть как мои родители.
— Большинство этого не хочет, а в итоге именно так и заканчивают. Когда они молоды, у них есть стремления и мечты, но в конце концов каждый понимает: дело не в том, чего хочешь, а в том, что нужно делать. — Немного раскрывается он, и я отвожу взгляд от океана. — И когда ты делаешь то, что должен, ты используешь средства своих родителей. Когда ты делаешь то, что хочешь, ты раскрываешь себя, — продолжает он. Я думаю о пути Алека. Он сам выбрал семью или родители настояли? Что с его бывшей, и почему он с самого начала не рассказал, кто он на самом деле?
— Значит, ты не хотел жениться на Сесиль? — спрашиваю с сомнением. Какой нормальный мужчина не захотел бы жениться на женщине вроде Сесиль?
— С одной стороны, да, а с другой - нет.
Я снова наклоняю голову набок.
— Очень уклончивый ответ. Почему ты не сказал мне, что ты отец Коула и Калеба? — наконец задаю вопрос, который давно крутится у меня в голове. — Ты думал, я не пересплю с тобой?
— Я хотел, чтобы ты узнала меня как чистый лист. Иначе разве ты переспала бы со мной?
Уголок моего рта дергается, но улыбаться мне всё ещё не хочется, поэтому я молчу.
— Нет, скорее всего, нет.
— Вот и твой ответ. — Он улыбается. Он, действительно красив, когда улыбается, но я не хочу видеть его в таком свете.
— Значит, ты как бы не хотел жениться на Сесиль, но как бы и хотел. В итоге ты ей изменяешь. Почему? Она для тебя уже недостаточно красива? Тебе с ней скучно?
— То, что я сплю с тобой, никак не связано с возрастом Сесиль или её внешностью.
— С чем же тогда? — спрашиваю и вцепляюсь взглядом в его глаза.
— С разочарованием. — Ох. Опять такая расплывчатая, но в то же время многозначительная фраза. — Через десять минут у меня встреча с твоим отцом. Так что, если ты не хочешь, чтобы он застал тебя на моём столе…