Скандальные. Секреты Элиты

— Ничего хорошего. — Я снова смотрю вперёд и снова ощущаю взгляд у себя на шее, но это не взгляд Даники. Похоже, Мэтт снова за мной следит. Я внимательно осматриваю ряды машин в зеркале заднего вида, и действительно — через четыре машины позади нас едет его черный Майбах. Рука Мэтта висит из окна, я сразу узнаю по кожаному браслету. Он поднимает два пальца в знак приветствия, и меня подёргивает от злости. Блядь, он реально выводит меня из себя. Почему он просто не заговорит или не прикончит меня? Да хрен его знает.

— Зелёный, Блэйк, — бормочет Даника, и я резко моргаю. Мне бы сейчас просто слезть, распахнуть дверь Мэтта, схватить его за воротник и спросить, чего, чёрт возьми, он хочет от меня. Но я не могу, рядом Даника, и, если Мэтт сейчас сорвётся, достанется и ей.

Позади меня раздается сигнал, и я тоже поднимаю два пальца, приветствуя его, прежде чем дать на газ. Блядь. Сразу же все внутри меня снова сжимается. Он реально дышит мне в спину, и больше не скрывает этого.

Сколько раз я уже говорил ему, чтобы он просто говорил всё напрямую, вместо своих игр? Сколько раз я говорил ему, что манеры, которым он научился у своих благородных родителей, на улице не работают?

Чёрт, он действительно ничему не научился.

Идиот.

— ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? — кричит Даника сквозь поток ветра.

— Ничего, держись крепче. — Я хватаю её за предплечье, когда мы снова влетаем за угол. Даника ругается по-испански, я слегка улыбаюсь и пытаюсь сбросить Мэтта с хвоста. Мы мчимся через узкий переулок, где Майбах не проедет. Иметь всегда всё самое новое и лучшее может иметь свои недостатки. Я уже пару раз говорил это Мэтту. Кажется.

В конце переулка я поворачиваю налево и въезжаю в район подпольных вечеринок Майами. Здесь не подают мартини и шампанское на входе. Туристов почти нет, а копов в округе не видно и вовсе. Мэтт обожал это место, я постоянно таскал его сюда. Никто не знает, но ему нравилось менять свои поло на майки, а мне нравилось менять мои майки на поло. Но сейчас всё иначе. Наши миры оттолкнулись друг от друга, и я понимаю, что это не пройдёт бесследно.

Прямо напротив клуба Гипнотик я паркую мотоцикл и глушу мотор. В ушах шумит и гудит, а на голове, наверное, полный бардак, но плевать.

— Что-то новенькое, — говорит Даника и соскальзывает с мотоцикла. Она больше не выглядит унылой. Я тоже слезаю и снимаю с её головы шлем.

— Хотела куда-то ещё?

— Вообще-то нет. — Она встаёт на цыпочки и поправляет мне волосы, пока я прячу шлем под сиденье. Даника опускается обратно на пятки и оценивающе смотрит на меня. — Ты выглядишь так, словно увидел призрака.

Разве не так я выгляжу чаще всего?

Снова смотрю на улицу.

— Я только что видел Мэтта, — объясняю я.

— Puta! — вырывается у Даники, и она застывает. Закатив глаза, я снимаю с неё кожаную куртку, потому что в ней слишком жарко, и перекидываю через плечо. — Мэттью Уайт? — нервно оглядывается она.

— Да.

— На светофоре?

— Да. — Я обхватываю за плечо и перетаскиваю ошарашенную Данику на другую сторону улицы.

— Как ты? Может вернёмся? Нет, лучше не надо. Ты сбросил его с хвоста! — вырывается у неё.

— Всё нормально. Я в курсе, что он следит за мной.

— Правда?

— Уже неделю. — Нас встречают несколько латиноамериканцев, курящих на улице, и я рассеянно обмениваюсь с ними рукопожатиями, пока Даника всё ещё смотрит на меня. —Слушай, мне нужно найти Пабло. У меня есть для него кое-что. Не позволяй ему тебя лапать, хорошо? — шепчу я ей, когда мы входим в небольшой, тускло освещённый подпольный клуб.

— Стоп, стоп, стоп! — Даника встаёт у меня на пути, но я наблюдаю поверх её головы за тем, что происходит за открытой чёрной бархатной занавеской. Басы заставляют пол вибрировать, а запах гашиша щиплет ноздри. Красные и фиолетовые лазерные лучи вспыхивают над множеством плотно стоящих тел.

— Блэйк! — Даника хватает меня за челюсть и слегка опускает голову. С большим трудом я встречаюсь с ней взглядом. — Ты же не собираешься сорваться, правда? — спрашивает она настойчиво. Я понимаю, что теперь мне нужно набраться терпения, и всё такое прочее.

— Я не сорвусь. Я не продам тебя никому из них, поняла? А теперь иди к бару, закажи мне Desperados…

— Главное не продайся сам. Больше никогда. — Она опускает руку и протискивается между людьми. Да, она права: я продался, и чёрт, мне это нравилось. Я не думаю, что ушёл бы, если бы не то, что произошло с Лианой. Но Данике я этого не скажу, нужно её успокоить.

Я следую за ней в небольшую комнату. Из колонок доносится кубинская музыка, и группа темноволосых людей трется друг о друга. Пабло — клиент, который хорошо платит и обычно держится в стороне. Он не смешивается с потеющими телами, все это вызывает у него отвращение. А вот у меня нет.

Я вытираю пот со лба и бросаю еще один взгляд на Данику у бара, она пронзительно смотрит на меня в ответ. Я не знаю, что она хочет мне сказать, но, когда бармен обращается к ней, она отводит взгляд. В нескольких шагах от нее у бара стоит Сантьяго, и я коротко киваю ему, что означает, чтобы он присмотрел за ней. Сантьяго понимает, поэтому без слов приближается к Данике, но не слишком близко. Только когда я убеждаюсь, что она в безопасности, я ищу Пабло. Он сидит в дальнем углу, как вампир, и мрачно глядя, пьет свою текилу. Я протискиваюсь мимо нескольких женщин, которые отвлекают меня танцами, и двумя пальцами приветствую Сайруса, двухметрового гиганта, который здесь работает охранником.

Я подхожу к Пабло, на голове у которого берет. Его взгляд ясно говорит: «Ну наконец-то»

— Нужно было кое-что уладить, — сообщаю ему и снимаю с плеча кожаную куртку.

— Я жду уже сорок пять минут, Чико.

— Хочешь мой товар или нет? Можешь, конечно, купить у Ноэль, но там всё в два-три раза разбавлено. — Я быстро оглядываюсь по сторонам в клубе, но никто не выглядит как тайный агент или мафия, чью территорию я оспариваю. Такое уже было однажды. И это было совсем не смешно. — Ну что, Пабло?

— Да, садись! — нетерпеливо говорит он, и я опускаюсь рядом с ним в темно-зеленое кресло. Он задумчиво поглаживает свои усы, а я разрываю маленький шов на внутренней стороне моей кожаной куртки. Двумя пальцами достаю пакетик с кокаином.

— Три грамма. — Показываю ему товар под курткой.

— Сколько?

— Триста шестьдесят.

— Раньше ты был дешевле, — он роется в кармане брюк.

— Ну, мой товар лучше, времена труднее, а члены, которые хотят меня трахнуть, больше.