Скандальные. Секреты Элиты

ЗМЕИНЫЙ РАЙ

(CXLOE — CLOSE)

— Блэйк —

Майами, Овертаун

Тёплый ночной воздух хлещет мне в лицо, когда я мчусь по улице на мотоцикле. Скорость пульсирует у меня в животе, но я не могу насладиться этим чувством свободы в полной мере, как привык. Причин много, но главная из них — Даника.

Она позвонила мне пятнадцать минут назад и была так вне себя, что я едва понял хоть слово. К тому же в этой чёртовой подворотне, где я толкал товар, почти не было связи. Я как раз собирался встретиться с клиентом и находился в каком-то параноидальном состоянии.

Потому что это правда: Мэтт вернулся. Я видел его. Вчера этот ублюдок преследовал меня. Сначала я сбавил скорость — это было приглашение. Он мог просто остановиться или сбить меня. Но не сделал ни того, ни другого. Тогда я позаботился о том, чтобы оторваться от него. Этот тип преследует меня, но выйти на прямой разговор не в его стиле. И сегодня я ожидал снова заметить его за слежкой, но звонок Даники вырвал меня из паранойи. Она плакала, и я сразу же поехал к ней. Мои брат и сестра всё ещё у неё, но я уже поговорил с ними перед тем, как они легли спать, так что не думаю, что с ними что-то случилось. Я, чертовски волнуюсь, что вообще не в моём стиле. Но Даника часть моей семьи, и я прикончу любого ублюдка, который заставит её плакать. Конечно, первой мыслью было, что какой-то сукин сын разбил ей сердце. Но, насколько я знаю, в последнее время в её жизни никого не было. Может, она просто не рассказала мне, потому что знает, каким я могу быть. Она знает, что я очень импульсивен. Это знают все.

Даника знает меня с детства. Хотя я сомневаюсь, что кто-то может полностью узнать другого, но она знает меня. Мы многое вместе пережили, она была всегда рядом, и я не всегда мог от неё отгородиться, как люблю это делать. Никто не знает, что происходит у меня внутри. Даже в этом единственном деле, о котором я не хочу думать, лишь Даника знала правду. Я так многим ей обязан. Целой жизни не хватит, чтобы отплатить ей. Поэтому сейчас я добавляю газу и на полной скорости влетаю за угол.

Пыль взмывает в воздух, галька отскакивает от заднего бампера грузовика. Плевать. Скудное уличное освещение не даёт достаточно света, но яркий свет фар моего мотоцикла освещает дорогу, поэтому я легко объезжаю выбоины. Рёв двигателя отражается от стен домов. На этих улицах я вырос. Здесь я дрался, воровал бумажники и вместе с Даникой рисовал мелом на асфальте. Как бы я это ни ненавидел — это мой дом. Но принять это, наверное, никогда не смогу. Особенно после того, как так глубоко нырнул в другой мир. Чувствую каждой клеткой, что не принадлежу этому месту. Вероятно, в прошлом году я сам уничтожил все шансы вырваться отсюда.

Вскоре замечаю синеватый свет мастерской. Как только взлетаю на бордюр и въезжаю на площадку, вижу Данику, сидящую на ступеньках. В темноте между её пальцами тлеет сигарета. Я могу различить только силуэт Даники.

Небрежно паркуюсь между подержанными машинами и глушу мотор. Когда слезаю с мотоцикла, Даника поднимается, и я сразу сокращаю расстояние между нами, чтобы разглядеть её лицо. Она явно плакала, кожа бледная. Гудящий холодный свет только подчёркивает это. В её взгляде отчаяние, которое я видел у неё очень редко. Данику обычно не так легко вывести из равновесия, она тоже слишком много пережила и слишком много боролась.

— Что случилось? — спрашиваю я. Она ещё несколько секунд напряжённо смотрит на меня. Её грудь под чёрным топом быстро поднимается и опускается.

— Мои родители… они могут… — начинает она, задыхаясь. Я хватаю её за плечи, и она с силой сжимает зубы.

— Дани, — говорю я настойчиво. — Что могут твои родители? Что случилось? — Она явно пытается привести мысли в порядок и пристально смотрит мне в глаза.

— Налоги за последние годы, они не могут их заплатить. Нам дали срок. Шесть недель, иначе нас депортируют, — медленно и с усилием выговаривает она. Меня передёргивает и пламя выжигает все изнутри.

— Что? — спрашиваю с недоверием.

— Они подняли налоги, а отец слишком поздно подал документы! — обвиняюще восклицает она. Я отпускаю её и провожу руками по волосам. — Папа понёс убытки, заработал меньше, чем рассчитывал. Всё дорожает, он не смог ничего отложить, потом ещё эта задержка… — сбивчиво объясняет она. А я уже перебираю в голове все возможные решения как помочь мистеру Рамозу. Этого нельзя допустить. Я не позволю, чтобы эту семью депортировали и всё из-за каких-то налогов, которые, по сути, никому не принадлежат, кроме того, кто их заработал. Мне пришлось сидеть в тюрьме за кражи, а правительство никто к ответственности не привлекает.

— Пятьдесят пять тысяч долларов! — выпаливает она.

— Пятьд… — я запинаюсь и опускаю руки. Сумма эхом отдаётся у меня в голове. — ТЫ ЧТО, ИЗДЕВАЕШЬСЯ? ТЫ ВООБЩЕ ПОНИМАЕШЬ, СКОЛЬКО ЭТО — ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТЬ ТЫСЯЧ ДОЛЛАРОВ?! — ору я на Данику, будто это её вина.

Она хватает меня за запястья.

— Тсс! — шипит она. — Четыре тысячи у нас есть! — Четыре тысячи, да, просто отлично. Я глубоко вдыхаю, и она отпускает меня, после чего начинает нервно расхаживать передо мной взад-вперёд. — Я тоже могу как-нибудь заработать. Я знаю одного типа, могу толкать для него. — Во мне тут же снова вспыхивает злость. Я хватаю Данику за плечо и притягиваю к себе, чтобы она перестала мельтешить перед глазами.

— Ты с ума сошла? Ты знаешь, где окажешься, если будешь толкать, будучи женщиной? На панели! — Я грубо впиваюсь пальцами в её руку и так же впиваюсь взглядом, пусть поймёт всю серьёзность ситуации.

— Я не собираюсь на панель, Блэйк, — отчеканивает она так, будто сумасшедший здесь я. Но кто из нас сумасшедший, а?

— Тебе и не место на панели! — рычу я.

— Я могла бы работать по ночам на какой-нибудь фабрике, — продолжает она размышлять, и я уже на грани.

— По ночам работать?! — повторяю я, не веря в то, что слышу.

— На рыбной фабрике…

— Даника, заткнись. — Я отпускаю её руку. Рыбная фабрика. Сейчас я сорвусь. Ещё раз глубоко вдыхаю. Я не умею успокаивать людей. Мэтт был мастером в этом. Я же всегда только раздражался и делал хуже.

Я сосредоточенно массирую лоб.

— Ладно, слушай. Слушай. Слушай. Слушай, — бормочу я, лихорадочно перебирая мысли. Решение, решение, мне нужно решение.

— Я слушаю.