Скандальные. Секреты Элиты

— Почему? — Адалин заходит следом, а я, конечно, запираю дверь. Ненавижу, когда мама просто врывается без стука и делает вид, будто мои подруги — это её подруги. Это так стыдно, словами не передать.

— Ты его не знаешь. Он не отсюда, — вру я. Адалин садится на мою кровать.

— И?

— Я не знаю, Адалин.

— Чего ты не знаешь, Лилит? — она смотрит на меня с любопытством.

— С ним я чувствую себя иначе, чем с другими. Хотя у нас даже секса-то было не так уж много.

— Определи «иначе». — Теперь Адалин выглядит настороженной и слегка брезгливой. Я тем временем кладу телефон на тумбочку и ставлю туда же бокалы.

— Ну… я чувствую его, даже когда его нет во мне. — Может, потому что секс был немного жёстким.

— Даже сейчас? — Адалин морщится ещё сильнее и бросает взгляд между моих ног.

— Даже сейчас.

— Вот дерьмо.

— Я жду, что он позвонит. Я всё время о нём думаю. Это же безумие! — Я хватаю бутылку мартини и подливаю нам ещё.

— Ты что, сделала это? — обеспокоенно спрашивает Адалин. По крайней мере, так читается в её голубых глазах.

— Что именно? — я ставлю бутылку на место.

— Нарушила клятву. —

Клятва: торжественно клянусь, что никогда не влюблюсь в мужчину, что никогда не перепутаю сердце с трусиками.

— Нет, нет. Я в него не влюблена! Это другое. — Я же его почти не знаю, как я могу влюбиться? Во что мне влюбляться, если я его не знаю? В его член? Ну… может, в этом что-то и есть.

— Он просто разбил твой персик. — Адалин облегчённо вздыхает и откидывается спиной к спинке моей кровати. Я протягиваю ей бокал и сажусь рядом на край кровати.

— Да! Вот именно! — Конечно. Персик. Не сердце.

— Ну если дело только в персике, тогда всё в порядке. — Адалин отмахивается и тревожно быстро допивает свой мартини.

— Значит, ничего страшного, что он во мне поселился? — уточняю я. Иногда мне нужно второе мнение. Ладно, очень часто. Признаю.

— Как червяк в твоём персике? — Да. Конечно, меня совсем не интересует человек за этим членом, и я вовсе не задаюсь вопросом, почему он делает то, что делает, смотрит так, как смотрит, и кто он вообще такой. Да, именно так. Меня просто интригует его загадка, и когда я её разгадаю, он станет скучным.

— Да, — вздыхаю я. — Может, так бывает с мужчинами постарше.

— О, безусловно, — многозначительно говорит Адди и снова наливает себе мартини. Я знаю, что какое-то время у неё был роман с преподавателем балета. — Они просто очень хорошо знают, что делают.

— Да, это он действительно умеет. — Задумчиво я снова смотрю на телефон, и Адалин переворачивает его экраном вниз, отчего я вздрагиваю. Воу. Ладно. Что?

— Ты не должна дать ему это почувствовать, иначе он возомнит о себе бог знает что, — вдруг серьёзно предупреждает она, наклоняясь ко мне почти вплотную.

— И как мне это сделать? Как не дать ему это почувствовать? — Обычно мне совсем не сложно ничего не показывать мужчинам. Держать их на длинном поводке и подтягивать к себе, когда они мне нужны. — Либо я потеряла форму, либо этот мужчина просто другой.

— Все мужчины в душе одинаковы. Без исключений. Они думают членом, они мачо, и, если будут слишком уверены в тебе, ты станешь им неинтересна. Ты должна всегда держать дистанцию и делать вид, что они тебе безразличны.

— Да, ты права. Я не должна дать ему это понять. — Чёрт, думаю, он и так уже заметил, как сильно меня зацепил. Но я ничего не могу с этим поделать, это действительно уникально. — Ладно! — Я тоже допиваю мартини и откидываюсь на изголовье кровати. — Ну, рассказывай. Что нового? Ты, значит, видела Блэйка.

— На мотоцикле. Он меня разыграл и отправил не в ту сторону. Я слишком отвлеклась на мозоль на ноге, — возмущённо начинает Адалин. Да как он вообще смеет нас разыгрывать после всего, что натворил? Какая наглость. Мерзкое насекомое.

— Уже то, что он осмеливается произносить имя Мэтта или разговаривать с тобой, — зловеще рычу я.

— Знаю, я тоже была вне себя, — горячится Адалин. — Самое ужасное, что Чад часто бывает там по делам и таскает меня с собой. Ты же понимаешь…

— Чад как собака, — заключаю я. — Тебе снова нужен настоящий мужчина, Адалин. Тот, кто знает, чего хочет, и не… плачет после секса. — Последнюю часть я скорее смеюсь, чем произношу вслух.

— О нет. С меня хватит таких типов. — Адалин отмахивается.

— Мне кажется, ты упускаешь что-то важное. Ты тратишь время. Чад не мужчина, не мужчина на всю жизнь.

— Именно поэтому я с ним. Понимаешь?

— Нет. Прости, но не понимаю. — Я ставлю бокал и вместо этого беру с тумбочки пилочку для ногтей.

— Он касается только моего персика, а не косточки, — уточняет Адалин.

— Тогда разве не логичнее быть одной и просто найти кого-то, кто будет заполнять твой персик? Например, Брэндон? Он ведь скоро вернётся, и с ним ты хотя бы знаешь, чего ожидать.

Лицо Адалин становится совершенно бесстрастным.

— Он должен это снова заслужить. Как минимум в течение двух месяцев. А с Чадом в моей жизни я хотя бы могу говорить мужчинам, что состою в отношениях.

— Если кто-то спрашивает, свободна ли ты, ты можешь просто сказать «нет», не находясь при этом в отношениях, — настойчиво объясняю я. — Ты слишком много нюхаешь, да?

Обычно Адалин сообразительнее.

— Я нюхаю кокс, трачу деньги Чада. У меня есть всё, что мне нужно, — отрезает она.

— Ну, конечно. У меня тоже, — бормочу я и перевожу взгляд на фотографию нас с сестрой, стоящую на комоде напротив. Как было бы хорошо, если бы она сейчас тоже была здесь… Даже если Адалин и она терпеть друг друга не могли.

— В следующий раз, когда встретишь Блэйка, врежь ему или столкни с его чёртова мотоцикла.

— Обещаю. — Адалин скрещивает пальцы.

Вот так оно иногда и бывает. Новые люди приходят в твою жизнь и переворачивают её с ног на голову, а старые возвращаются и встают ровно на то место, где когда-то её покинули. Иногда нам нужна стабильность, а иногда быстрый, захватывающий роман, который сотрясает наш мир. Но одно ясно: если внутри, в определённом месте, зияет пустота, никто не сможет её заполнить — приходит ли он, уходит ли, переворачивает ли твою вселенную, заполняет ли твой персик или касается самой косточки.