Страница 104 из 113
— Ты им алименты платишь? — с усмешкой спрашиваю я, пока трусики сползают вниз. Я выхожу из них на своих каблуках, но, когда собираюсь снять и их, Алек снова меня останавливает.
— Остальное оставь, — говорит он низким, хриплым голосом, от которого меня пробирает дрожь. Мурашки бегут по коже. Я внимательно наблюдаю, как он сокращает расстояние между нами. Он мягко убирает мои волосы с плеча, и внутри у меня всё сжимается.
— Я не плачу алименты, — серьёзно отвечает он, и я невольно улыбаюсь. — Я иногда звоню им… — Костяшками пальцев он проводит по моему декольте.
— Ты звонишь своим бывшим? — недоверчиво спрашиваю я. Кто вообще так делает?
— Некоторым. — Его пальцы скользят между моих грудей.
— Секс по телефону — это тоже секс, — замечаю я, приподняв бровь.
— Я не занимаюсь с ними сексом. Ни в каком виде. — Он проводит рукой по моему животу, и он непроизвольно вздрагивает под его пальцами.
— Тогда зачем ты им звонишь, если не хочешь от них секса? — спрашиваю я. Ведь связь такого рода обычно и строится вокруг этого.
— Потому что мне важно, как у них дела. — Его рука скользит ниже, и тёплая, пульсирующая волна желания разливается у меня внутри.
— Почему? — настаиваю я, заставляя себя сосредоточиться на нём, а не на ощущениях. Я не могу оставаться на поверхности. Мне нужно узнать о нём чуть больше.
— Потому что они не становятся мне безразличны только из-за того, что я больше с ними не сплю. Ты собираешься и дальше ходить по кругу? — Мы ходим по кругу… Возможно, потому что он сам замкнутый круг.
— Я просто хочу понять, кто ты.
— И ты думаешь, что поймёшь это, разговаривая со мной?
— Скорее так, чем через секс, — отвечаю я, потому что как мне его узнать, если я всё время с ним сплю? Секунду, я ведь вообще не должна хотеть его узнавать…
— Возможно. — Он проводит рукой между моих ног, и это сводит меня с ума. Я не хочу отвлекаться, но внутри разливается такое горячее покалывание, что я почти перестаю ясно мыслить. Мысли всё больше расплываются, и чувства сосредотачиваются только на удовольствии и его пальцах.
— Я много чего мог бы тебе сказать. Слова ничего не значат, важны поступки. Я мог сказать, что ты ничего не чувствуешь, если сделаю вот так… — Он медленно вводит в меня два пальца, и я дёргаюсь вперёд. Чёрт. Одной рукой я хватаюсь за его плечо, пока вихрь удовольствия внутри становится всё сильнее.
— Но желание всё равно есть. Ты его чувствуешь. Я мог бы сказать, что мне всё это безразлично, но… — Теперь он берёт мою руку и кладёт её себе на член. Меня пробирает дрожь, когда я понимаю, что он возбуждён. Мысли становятся всё более спутанными. Всё сильнее я хочу просто почувствовать его внутри себя.
— Ты видишь, что это не так. Ты чувствуешь, что это не так. Важно то, что ты видишь и чувствуешь. Не то, что кто-то говорит. — Он сильнее двигает пальцами внутри меня, и я стону. Его слова превращаются в сплошной клубок в моей голове, потому что я сейчас чувствую слишком многое. Но самое прекрасное — мне больше не нужно думать.
Алек наклоняется и покрывает поцелуями мою шею, пока его большой палец медленно описывает круги в самом чувствительном месте. Это похоже на бред, на падение. Я зависима от этого падения — через него. Я зависима от того, что он во мне вызывает. И я совсем не хочу, чтобы это заканчивалось, ведь всё только началось.
Я провожу рукой по его возбуждению, и Алек подаётся бёдрами навстречу. Он всегда точно показывает, чего хочет, и мне это нравится. Это помогает мне понять, чего хочу я сама или не хочу.
Он оттесняет меня назад через комнату. С каждым шагом я чувствую его внутри всё сильнее, он не убирает пальцы. Я обвиваю рукой его шею, и он прижимается губами к моим. Мне нравятся его мягкие губы. Его язык сразу проскальзывает между моими, словно имеет на это право, и я стону, чувствуя, как всё внутри сжимается. Его вкус взрывается у меня на языке, и по телу проходит дрожь. Целовать его — это иначе. Иначе, чем всё, что было раньше. Я даже не знала, что один поцелуй может так лишать рассудка.
Алек нетерпеливо захватывает мой рот и одной рукой сжимает мою ягодицу. Резко он одновременно вытаскивает из меня пальцы и притягивает меня к себе. Я задыхаюсь, всё происходит слишком быстро, удовольствие становится невыносимым, мне нужно чувствовать его. Хотя он так близко, что я ощущаю ткань его одежды на своей сверхчувствительной коже, этого всё равно недостаточно. Я чувствую себя безопаснее, чем должна или когда-либо хотела бы чувствовать себя в объятиях незнакомца.
Алек тянется мимо меня и открывает дверь у меня за спиной. Звук моих шагов глушится ковром. Почти вслепую я позволяю ему вести себя дальше, пока он не поднимает меня на пару ступенек и вдруг не опускает на кровать. Задыхаясь, я падаю в свежие, пахнущие чистотой светлые простыни.
Алек, однако, остаётся стоять. Он возвышается надо мной, как тёмный бог. Его взгляд пылает, желание играет в его глазах, и всё же он, кажется, собранным. Его движения спокойны, когда он расстёгивает рубашку.
Совершенно неожиданно я думаю о том, тянет ли его ко мне в те моменты, когда мы не вместе, так же сильно, как меня к нему, думает ли он обо мне на самом деле или просто говорит это, потому что я хочу это слышать. Оставляю ли я в нём хоть какой-то след, как он во мне, или я и правда всего лишь развлечение, мимолётная интрижка, которой он время от времени звонит, чтобы узнать, всё ли в порядке.
Блядь. Я всё-таки делаю это. У меня появляются ожидания.
Я приподнимаюсь и вытаскиваю ремень Алека из петель. Он приподнимает бровь, но не мешает, пока сам стягивает рубашку с плеч. Тусклый свет потолочных ламп скользит по его тренированному обнажённому телу. В нём всё идеально. Настолько идеально, что на секунду его становится почти слишком много для меня, но я не отстраняюсь. Я расстёгиваю верхнюю пуговицу его брюк и осторожно тяну молнию вниз. Алек опирается одной рукой о кровать, а другой зарывается в мои волосы.
— Ты боишься? — тихо спрашивает он. Я прикусываю нижнюю губу. Сначала хочется сразу сказать «нет». Нет, я не боюсь. Чего мне бояться? Этого идеального, неотразимого, немного жёсткого снаружи, но в глубине верящего в любовь, заботливого, невероятного мужчины? Но пока эти мысли проносятся у меня в голове, я понимаю, что всё-таки боюсь. Я действительно боюсь и поэтому киваю.
— Это хорошо, — отвечает он и проводит большим пальцем по моему виску.
— И что в этом хорошего? — шепчу я.
— Страх — это инстинкт. Чувствовать свои инстинкты — это хорошо.