Страница 102 из 113
СВЯЗАННЫЙ
(HATCHIE — CRUSH)
— Лилит —
Майами, Мид-Бич
Конечно, мой отец, как всегда, просто сбежал, как он делает при любом конфликте. Моя мать действует иначе. Её проверенный метод в таких ситуациях — жаловаться моей бабушке на то, какой я ужасный человек и спрашивать, чем она это заслужила. Я воспользовалась моментом и сбежала из дома. Когда мать заметила меня с балкона, я уже сидела в машине и показала ей средний палец. Мне плевать, будут ли у меня завтра проблемы. Мне двадцать один. Я не позволю запереть себя дома, как маленькую девочку. Я хочу к Алеку. Хочу снова почувствовать себя так, как прошлой ночью. Свободной. Беззаботной. Безбашенной. Я хочу еще раз так же осознанно потерять контроль, как прошлой ночью. Именно поэтому я сейчас здесь. Я привела свой жалкий вид в порядок. Теперь на мне чёрное платье с длинными рукавами, волосы уложены волнами, я даже слегка накрасилась. Потому что я не хочу выглядеть неряшливой перед Алеком. Он привык к лучшему. И я не хочу, чтобы он видел во мне жалкую девчонку, я хочу, чтобы он видел женщину.
Мои каблуки гулко стучат по белому мраморному полу жилого комплекса, пока я иду к лифтам. Справа сидит консьерж за стеклянной перегородкой и наблюдает за камерами. Его взгляд скользит за мной, но он не обращается ко мне. Я слишком сосредоточена на своей цели, чтобы уделять ему внимание. Сердце бьется, как отбойный молоток, пока я осматриваю фойе. Почти каждый богатый мужчина в Майами имеет хотя бы одну квартиру, где встречается со своими любовницами. Наверное, сейчас он тоже там и кувыркается неизвестно с кем. И это, как всегда, доставляет мне удовольствие. Понимание того, что сейчас я собираюсь ему крупно насолить, приносит мне удовлетворение.
Я нажимаю на кнопку вызова и с облегчением замечаю, что один из трех лифтов уже находится на первом этаже, так что мне не придется ждать. Сейчас мне уже совершенно не хочется ждать.
Я захожу внутрь и нажимаю кнопку шестьдесят четвёртого этажа. Ещё раз смотрю на себя в зеркало на стене и поправляю волосы. К счастью, уже не так очевидно, насколько я взвинчена. Хотя внутренний барьер скрипит, и чувства всё ещё давят на него. Но сейчас я немного спокойнее и это хорошо. Не девочка. Я не хочу сейчас быть девочкой.
Поднимаясь в лифте, я критически размышляю, стоит ли еще больше опустить декольте платья или наоборот подтянуть. Быть сейчас дерзкой и сексуальной или сдержанной и загадочной. Кажется, я догадываюсь, что нравится Алеку, но знаю его всё ещё недостаточно, чтобы быть уверенной. Его жена — классическая, элегантная и при этом какая-то зловещая. Но он ей изменяет. Значит, она всё-таки не его тип, да?
Сдержанной.
Я подтягиваю вырез выше.
По крайней мере, все следы моих слез исчезли, но они продолжают бушевать внутри меня. Мне снова и снова приходится себя успокаивать. Снова и снова забывать про Мэтта, который опять взялся за кокаин. Про родителей, которым на нас, по сути, плевать… Я рада, когда двери лифта открываются и этот звук обрывает мои мысли.
Я выхожу в длинный коридор. По обе стороны двери квартир с золотыми ручками и табличками с именами. Чем ближе я подхожу к двери, которая, судя по всему, ведёт в квартиру Алека, тем сильнее начинаю нервничать. Интересно, сколько женщин он уже сюда приводил? Есть ли у него ещё романы? Устанавливает ли он другим такие же правила? Может, его заводит запретное? Были ли у него раньше настолько молодые девушки?
Интересно, кто этот человек на самом деле и стоит ли мне узнать о нем больше. Я задаюсь вопросом, следует ли мне разоблачить его и оставить нас обоих уязвимыми, или лучше, если некоторые вещи останутся как можно более поверхностными.
Я еще раз собираюсь с духом, прежде чем позвонить в его дверь. Как только я слышу шаги за белой деревянной дверью, у меня перехватывает дыхание, а когда он открывает, останавливается и мое сердце. Видеть Алека Годвина — это всегда событие. Как и всегда, он безупречен и красив — именно то, что нужно, чтобы чего-то добиться в этом городе.
Тёмно-синяя рубашка расстёгнута у воротника, рукава закатаны, открывая загорелые, жилистые предплечья. Я поднимаю взгляд к его лицу и снова не могу противостоять притяжению его тёмных глаз. Он, кажется, уже слишком глубоко меня в себя втянул, чтобы оставить наши отношения поверхностными.
Он молча придерживает дверь, и я прохожу мимо него. Это странно, но, хотя он ещё не сказал ни слова, он уже даёт мне это чувство. То самое чувство, которого у меня никогда ни с кем не было. С ним я не чувствую себя бунтаркой и не пытаюсь что-то доказать. Единственное, что мне нужно доказать это то, что я достаточно хороша для такого мужчины, как он.
Алек снимает с моих плеч чёрный замшевый плащ. Уже от одного прикосновения его пальцев я едва заметно вздрагиваю. Он вешает пальто на вешалку. Это очень красноречивый жест. Он говорит не только о манерах, но и о характере. Можно научиться вести себя как джентльмен, но быть им по-настоящему — это либо есть в крови, либо нет. Либо у человека есть порядочность и уважение, либо нет.
Я ставлю сумку на чёрный комод, и Алек жестом приглашает меня пройти. Я бросаю на него быстрый взгляд через плечо, но не могу понять его выражение. Признаюсь, меня немного нервирует его упорное молчание. И всё же я прохожу в открытую гостиную. Прямо у панорамных окон стоит длинный обеденный стол. Голубоватое сияние города ложится на тёмный мраморный пол и смешивается с приглушённым светом торшера. Интерьер минималистичный, классический. Вау. Я не такая. Я хаос. У меня ничего не бывает минималистично, только с избытком. Не распакованные коробки с обувью громоздятся в моей комнате, школьный альбом до сих пор лежит там, где я его когда-то бросила, и я даже не хочу знать, какие формы жизни уже завелись под моей кроватью. В этом смысле мой брат всегда был куда аккуратнее меня, но это тоже изменится, когда наркотики снова возьмут над ним верх. Тогда мы оба начинаем соревноваться в беспорядке. Но о Мэтте сейчас лучше не думать, хотя он так же не выходит у меня из головы, как и Лиана.
Я провожу кончиками пальцев по тёмному бархату дивана. Здесь всё идеально сочетается. Это не похоже на настоящий дом, поэтому я думаю, что Алек не так уж часто здесь бывает. Тем не менее, это место более личное, чем гостиничный номер.