Прошлые жизни Евы

- Вы забыли своё место, - голос Михаила не звучал громко, но он проникал под кожу, как вибрация баса, от которой дрожат стёкла. - Вы решили, что можете распоряжаться чужими жизнями, будто это монеты в вашем кармане. Тени корчились, сжимались, их очертания становились всё более жалкими, пока наконец не рассыпались в серую пыль, которую тут же втянул в себя свет... Когда всё стихло, Михаил опустил руку. Проём по-прежнему светился, но уже не слепил. Теперь он был похож на распахнутое окно в очень ясный, холодный день. Он наконец перевёл взгляд на комнату - на Еву, на Эсму в мокром полотенце с бронзовой статуэткой наперевес, на Павла, который всё ещё сидел на полу, привалившись к стене.

-Ты звала меня, Ева, - сказал он спокойно. - Не голосом. Не словами. Мыслями. Этого достаточно, чтобы я услышал.

Ева почувствовала, как к горлу подступает смех пополам со слезами. Она всё ещё сжимала в руке скалку, и пальцы затекли.

- Я… я не думала, что ты придёшь, - прошептала она. И подойдя ближе, уткнулась ему носом в плечо. Михаил едва заметно кивнул.

-Многие думают, что кто-то придёт и спасёт их. Но ваше спасение начинается с веры и простых слов: Иисус Христос - есть Господь наш. Каюсь во имя Иисуса Христа для прощения грехов своих.

Павел медленно поднялся, держась за стену. Он смотрел на архангела так, будто боялся, что если моргнёт, тот исчезнет.

- А контракт? Они сказали, что если я нарушу его, то…

-Контракт теряет силу, когда тот, кто его подписал, находит в себе смелость противостоять им. У тебя есть Бог, ты выбираешь - его! Молись, и они не подойдут к тебе. Михаил чуть склонил голову. Ева, наконец разжала пальцы, выпуская скалку. Та глухо стукнулась об пол. Она посмотрела на Михаила.

-Они больше не вернутся?

- Они не исчезнут навсегда, - честно ответил он.

Он сделал лёгкий жест рукой, и свет в проёме стал мягче, превращаясь в обычный дверной проём с целой, неповреждённой дверью - только на полу остались мелкие серебристые крупинки, похожие на иней, который скоро растает. В квартире повисла тишина. Но это была уже не давящая, злая тишина. Это была тишина, в которой можно было наконец выдохнуть. Ева наклонилась к Павлу.

-Мы не будем притворяться, что ничего не было, - тихо сказала она. - Ты мне сделал больно. Но сейчас… сейчас я чувствую, что мы можем попробовать разобраться. Если ты готов не играть по чужим правилам.

Павел опустил голову, потом поднял глаза - в них всё ещё была усталость, но уже без той отчаянной загнанности.

- Готов, - сказал он. - Я хочу всё исправить. Шаг за шагом. Если ты позволишь.

Ева не бросилась ему на шею. Но подошла и обняла, по дружески, как старого приятеля.

-Слушайте если это всё, то я, пожалуй, пойду переоденусь, - сказала Эсма, и в её голосе наконец прорвалось то самое, абсолютно земное облегчение. - А то стою тут в полотенце, а вокруг апокалипсис. Эсма как раз открывала рот, чтобы снова бодро выдать что-то... когда узел на полотенце, державшийся на одном упрямстве, наконец сдался. Полотенце мягко скользнуло вниз и лёгкими складками осело у её ног. На секунду в квартире повисла такая тишина, что было слышно, как где-то на кухне капает из крана вода - будто кто-то нарочно поставил мир на паузу. Павел, который только-только начал расправлять плечи, резко уставился в потолок, потом - в угол, потом - на собственные ботинки. Лицо его за считаные секунды стало пунцовым, и он забормотал что-то вроде: " только этого мне еще не хватало". - И при этом, разумеется, непроизвольно косился ровно туда, куда смотреть не собирался. Ева моргнула, а потом её накрыла такая волна абсурдности происходящего, что вместо страха или смущения в ней вдруг прорвался смех - нервный, немного истеричный, но такой живой, какого она не чувствовала уже очень давно. Она зажала рот ладонью, но плечи всё равно тряслись. А вот архангел Михаил даже бровью не повёл. Он стоял в проёме, вокруг него ещё клубился тот самый морозно-светлый туман, и смотрел на ситуацию с таким видом, будто всю вечность только и делал, что наблюдал, как у людей падают полотенца в разгар сверхъестественных битв.

-Это, - произнёс он спокойно, указывая взглядом куда-то в сторону шкафа, - там есть одежда. Рекомендую воспользоваться.

Эсма опустила глаза, увидела своё положение и издала звук, похожий на сдавленный писк. Она метнулась к шкафу, на ходу бурча себе под нос:

-Сначала апокалипсис, потом архангелы, потом полотенце предательски сдаёт позиции… Если завтра я проснусь курицей, я даже удивляться не буду.

Когда она скрылась за дверцей шкафа и оттуда послышалось шуршание одежды, Ева наконец смогла выдохнуть и рассмеяться уже открыто. Она посмотрела на Павла - тот привстал, отряхнулся и направился в ванную комнату.

Михаил в это время прикоснулся к рукам Евы, их взгляды встретились. Это неземное протяжение, которое было между ними с самой первой встречи, никуда не делось. Оно не кричало, не вспыхивало - оно просто было, как линия, натянутая между двумя точками, и по ней, будто тихий ток, бежало понимание.

-Я не умею рассказывать о чувствах так, как это делают люди. У вас есть для этого сотни оттенков.

Ева покосилась на него. В моменте его профиль казался высеченным из того же камня, из которого делают мосты, прочный, надёжный, но не грубый.

-Ева, я чувствую ответственность за вас. Не ту, что давит, а ту, что даёт опору. Как если бы мне доверили что-то очень хрупкое и очень важное. И я знаю: если я ошибусь, это не сломает мир, но может сломать тебя. Поэтому я буду осторожен... Скажу прямо, - продолжил он, глядя куда-то поверх её головы, будто ему было проще говорить, не встречаясь взглядом. - Когда я вернулся, я думал, что это только долг. Что есть задача, которую я должен выполнить, и точка. Но оказалось, что долг - это не приказ. Это выбор. И я выбрал быть рядом с тобой не потому, что обязан, а потому, что без этого мир становится… плоским. Я боялся, что моё присутствие будет давить на тебя. Что ты будешь смотреть на меня и видеть только «архангела», а я обычный человек, у которого тоже есть чувства и сейчас они меня переполняют.

Ева рассмеялась сквозь подступившие слёзы.

- Знаешь, это, наверное, самое красивое признание, которое я когда-либо слышала. Даже без цветов и скрипок. - Она тихонько встала на цыпочки и поцеловала его в нос... просто потому, что так вдруг захотелось. И тут он сделал то, чего Ева совсем не ждала: осторожно обнял её - не крепко, не стискивая, а так, будто держал в руках ту самую вторую чашку из сервиза, о которой она думала, и боялся расплескать тепло. Ева уткнулась лбом ему в плечо, вдохнула запах грозы и дождя.