Страница 34 из 56
В какой-то момент они оказались у небольшого фонтана. Вода не била высоко и торжественно, а тихонько перекатывалась через край чаши, напевая себе под нос простую мелодию. И Ева вдруг представила: вот тут, в прохладной тени, и правда могли бы стоять пингвины - серьёзные, в своих чёрных фраках, и один, самый смелый, осторожно стучал бы лапой в ритм, пробуя, как звучит этот город. Удивляясь своим весёлым мыслям, девушка улыбнулась и села на бортик фонтана. Девушка, пустила пальцы в воду - та оказалась неожиданно прохладной, почти ледяной, и от этого по спине пробежал смешной, бодрый холодок. Передохнув пятнадцать минут, счастливая пара отправилась дальше. Ева не заметила, как свернули с широкой улицы в узкий проулок - и там, в нише между двумя домами, обнаружилась неприметная деревянная дверь с кованой ручкой в виде виноградной лозы. Над ней висела вывеска с полустёртой надписью «Celler de la Llum» («Погреб света»), а из щели под дверью тянуло прохладой и тем особенным, чуть терпким запахом - земли, старого дерева и чего-то пряно-винного, будто сам воздух здесь был выдержан, как хорошее вино. Ева остановилась, подняла брови:
- Подвал винодельни. Прямо посреди города?
Павел улыбнулся, поправил корзинку с остатками завтрака:
- Почему бы и нет?
Он потянул за ручку - дверь поддалась с тихим скрипом, будто её не открывали тысячу лет, и она уже забыла, как это делается. Вниз вела каменная лестница, ступени были прохладные на вид и, как выяснилось, на ощупь - Ева осторожно ступила первой, чувствуя, как с каждым шагом шум улицы остаётся где-то наверху, а вместо него появляется другой звук: тихое, ровное эхо капающей воды и отдалённый гул, похожий на очень спокойный разговор. Внизу оказалось просторно и неожиданно светло: сквозь узкие окошки-щели под самым потолком пробивались косые столбы солнца, в них медленно кружились пылинки. Стены были сложены из неровного камня, а вдоль них - ряды дубовых бочек, таких огромных, что рядом с ними люди казались детьми, забравшимися в тайное убежище великанов. Где-то в глубине мягко булькала жидкость, перетекая по трубам. Ева провела ладонью по шершавой бочке - по неровностям, по стыкам клёпок, по тёмным прожилкам дерева. Пальцы будто сами запоминали эту фактуру: не гладкую, не показную, а такую, в которой чувствовалось, сколько всего она повидала.
-Интересно, - повторила она тише, будто разговаривала с самой бочкой. - Говорят «Вино дышит». Звучит почти как про живое. Будто оно тут… прислушивается к миру.
Павел обернулся, и в этом движении было что-то слишком резкое для погреба - будто он сам испугался той тишины, которая тут так легко ложилась на плечи.
-Я… выйду на воздух. Тут немножко давит. Я быстро, на пять минут.
Ева оторвала ладонь от шершавого дерева, будто ей жаль было разрывать это прикосновение. Она не вскочила, не бросилась за ним - только чуть нахмурилась, будто пыталась понять, откуда вдруг взялась эта неловкая спешка.
-Ладно, иди, подыши.- Сказала она тихо.- Я тебя дождусь, и пойдём вместе искать винодела.
Через какое-то время наверху хлопнула дверь погреба - тихо, без стука. Дверь щёлкнула язычком замка. Щелчок внутри - и погреб оказался закрыт. Сначала Ева ничего не поняла. Просто услышала этот короткий, сухой щелчок - и на секунду подумала, что это где-то в глубине погреба сдвинулась по трубе капля вина. Она встала и решила проверить, не послышалось ли ей. Дойдя до двери, Ева толкнула дверь, уперевшись плечом. Та даже не дрогнула, только отозвалась глухим, тяжёлым звуком, будто за ней стояла не улица, а сплошная каменная стена. Она дёрнула за ручку - туда-сюда, резко, настойчиво, - но язычок замка сидел плотно, по-хозяйски.
-Павел! У меня тут дверь закрылась! - крикнула она, и собственный голос прозвучал в погребе непривычно громко, будто испугался вместе с ней. Потом застучала кулачками - не сильно, но часто, как будто могла этой дробью пробиться сквозь дерево и камень. По спине пробежала струйка пота, хотя в погребе было прохладно. И тишина вдруг перестала быть уютной. Она стала тяжёлой, давящей - та самая тишина, которая, если прислушаться, не обнимает, а будто проверяет: «Ну что, тебе уже страшно?». Ева сделала шаг назад, будто хотела посмотреть на дверь со стороны, чтобы понять, как так вышло. И тут же одернула себя: «Не надо отступать. Это просто дверь. Её кто-то подпёр. Или сквозняк. Или… да какая разница. Сейчас Павел услышит, вернётся». Она вернулась назад и решила осмотреть помещение. Где-то здесь наверно бродит винодел или сомилье, дверь была не заперта, значит, тут точно есть люди! Пройдя пару шагов вглубь погреба, в ту сторону, где ряды бочек уходили в полумрак, будто растворялись в прохладной тени. Она вглядывалась в тёмные промежутки между ними, напряжённо ловя любой звук: шорох, скрип, хоть чьё-то ровное дыхание. "Ну где же вы, люди? - тихо, сквозь зубы, пробормотала она себе под нос. - Вы же тут были? ".
Но погреб молчал. Мёртвым молчанием, от которого волосы встают дыбом, густым, в котором звуки исчезают, становятся тише и глубже - как шаги под водой. Где-то мягко перекатывалась по трубам вода, где-то чуть слышно оседало дерево. И этот привычный шум, который раньше казался таким уютным, сейчас будто нарочно заглушал любые другие звуки - ни голоса, ни шагов хозяина, ни даже лёгкого звяканья посуды.
Ева остановилась, обхватила себя руками за плечи - и тут же разозлилась на эту свою позу, на этот невольный жест испуга. «Хватит, - строго сказала она себе. - Ты не маленькая девочка, которая боится темноты. Ты взрослая женщина, которая просто попала в неловкую ситуацию. Дверь защёлкнулась. Это механика, не мистика». И тут, где-то совсем рядом, за соседней бочкой, послышался тихий, очень деловой звук - шорк-шорк. Ева замерла, сердце снова подскочило к горлу. «Мышь? Крыса?» - мелькнуло в голове, и она уже приготовилась отпрянуть. Но звук повторился. Из-за бочки неторопливо вышла кошка - старая, с проседью на морде, с одним чуть порванным ухом, как у бывалого уличного бойца. Она посмотрела на Еву жёлтыми, спокойными глазами, будто оценивала: «Ну и что ты тут шумишь?» - а потом неспешно подошла, потерлась боком о ногу и тихонько мурлыкнула. Ева присела на корточки, осторожно протянула руку - и кошка не отпрянула. Наоборот, чуть подтолкнула голову под ладонь, требуя, чтобы её погладили.
- Знаешь, я тут дверь толкнула, а она не открывается, - сказала она кошке, будто той было важно знать подробности. - И я сразу начала искать кого-то, кто откроет. А потом подумала: ну а если никого нет? И стало страшно.