Полуночный комендантский час

22

Каллум

«Отправь его ко мне...»

Спустя часы его слова всё ещё звучат в моей голове. Думаю, Даллас, блядь, Йегер уже достаточно насытился.

Мои шаги гулко отдаются на беговой дорожке, на всех четырёх мониторах в нашем домашнем спортзале идут биржевые сводки. Шанхай и Токио закрылись, пока мы с Далласом были в офисе «Министерства», и я пытаюсь сосредоточиться на Nasdaq, но всё болит.

Вчера ночью он был слишком груб, и я не знаю, почему я позволил ему.

Но он хотел, чтобы я был куском мяса, и мне было нужно напоминание о том, что я для него всего лишь это. Я видел это в его глазах, когда мы смотрели друг на друга. Стало слишком интимно, и я тоже это почувствовал. Я рад, что мы сходимся в одном.

Взглянув на время на беговой дорожке, я вижу 8:09 утра. Где, чёрт возьми, София? Я мог бы поспать дольше, но прошлой ночью я написал Барнсу, чтобы он забрал её пораньше. Не нужно так много времени, чтобы вернуться из Бэй.

Мне следовало пойти за ней самому. Сегодня мне не нужен водитель, и заставлять его приезжать только для этого кажется глупым.

Но из-за комендантского часа неразумно ехать туда одному. Если они решат убить меня, моё тело никогда не найдут. Я не уверен, что они этого не сделают, так что это достаточная причина держаться подальше от их территории.

О семье Йегеров ходит много историй, но один врач из Сент-Кармен до сих пор числится пропавшим без вести спустя пятнадцать лет, исчезнув примерно в то же время, когда один из братьев или сестёр Далласа пропадал на восемнадцать часов. И я верю именно этой истории.

Некоторые версии говорят, что похитили Айрона, некоторые — Лив, но мы все знаем, что случилось с Робертом Стэнтоном, даже если не можем это доказать.

Полиция не особо хочет раскрывать это дело. Как они считают, Йегеры оказали им услугу.

Они более чем способны избавляться от проблем, если их достаточно сильно толкнуть. Лучше не высовываться на их территории.

— Доброе утро! — раздаётся весёлый голос.

Подняв голову, я вижу, как София перепрыгивает через беговую дорожку, вся сияя.

Взяв полотенце, я вытираю пот с лица и затылка. — Как прошла ночь?

Я понимаю это слишком поздно — я без рубашки, и Даллас оставил следы на моей шее и груди.

— Было хорошо. — Она переступает с ноги на ногу. — У них был большой завтрак. Были мистер и миссис Йегер. — Она начинает перечислять семью на пальцах. — Полицейский — Арми — и ещё один со множеством татуировок. Я забыла его имя.

Айрон был без чёртовой рубашки. Отлично.

Она расплывается в улыбке. — Затем пришёл Даллас, и их младший брат, Трейс. Он мне понравился. Он много улыбается. — Она смеётся и замолкает, будто вспоминая что-то смешное. — И дай-ка вспомнить, их сестра, Оливия, и несколько детей. Пейсли и Марс — сокращённо от Маршалл — и Декстер Йегер. Ему около пяти лет.

Я нажимаю «стоп», снова беру полотенце и вытираюсь. — Они были добры к тебе?

Она кивает, всё ещё переступая с ноги на ногу. — Они мне понравились. Там было много разговоров и споров, как у нас с тобой, но не по-настоящему злых.

— Поддразнивание, — замечаю я.

Она сияет мне. — Да, мне понравилось.

Её одежда сидит правильно, рубашка заправлена. Никакой грязи или пятен, насколько я вижу, волосы свежезаплетены в две голландские косы, светящаяся кожа розовая.

Она ёрзает, но не уходит, просто стоит и смотрит куда угодно, но не на меня.

Я откручиваю крышку бутылки с водой. — Почему ты переминаешься?

Я делаю глоток, и наконец она опускает глаза. — Даллас звонил тебе прошлой ночью?

— Мы говорили.

— Я не хочу об этом говорить, — быстро выдыхает она. — Я просто хочу забыть.

Я начинаю говорить, но останавливаюсь. Анна-Кэтрин появилась, потому что думала, что быть Софией — это что-то плохое. Или, может быть, она думала, что быть Софией привлекает плохие вещи.

Врачи сказали, что она приняла личность, которая, по её мнению, обезопасит её, но я знаю, что для Софии опаснее верить в это. Если бы не её мания после «Комнаты Вульфа», моему отцу было бы всё равно, что она регрессировала до маленькой девочки. Чёрт, некоторым монстрам это даже понравилось бы.

Пока я не хочу заставлять её сталкиваться с реальностью. Она может регрессировать ещё больше.

Убрав бутылку в подстаканник, я спускаюсь с беговой дорожки. — Анна-Кэтрин, ты была храброй. — Я смотрю на неё сверху вниз, она смотрит в пол. — Ты сделала именно то, что должна была, когда убежала.

Подняв глаза, она встречается со мной взглядом.

— Ты больше не будешь с ним наедине, — говорю я. — Если кто-то заставит тебя чувствовать себя небезопасно, скажи мне, и я поверю тебе.

Она один раз кивает. — Ладно.

Она приятна, но кратка, что говорит мне: она не хочет больше думать об этом. Она просто хочет забыть всё, и меня это устраивает. Пока. Я разберусь с Майло.

Она кружится в центре комнаты.

— Тебе лучше поторопиться, — говорю я. — Ты опоздаешь на работу.

Но как раз в этот момент она останавливается, глаза снова загораются. — О, я забыла. Миссис Йегер внизу.

Я морщусь. — Что?

Миссис Йегер.

Крисджен?

Она подбегает ко мне. — Даллас сказал, что можно пропустить школу сегодня. — Её зубы сверкают белизной, освещая лицо. — Она идёт за покупками с Клэй и Оливией, и они пригласили меня.

И они подумали, что если попросят её пойти с ними до того, как поговорят со мной, я не смогу ей отказать? Мало того, что она, блядь, не пойдёт, так ещё Крисджен нужно напомнить о манерах, в которых её воспитывали.

Я дёргаю подбородком в сторону сводной сестры. — Умойся и почисти зубы.

Она подпрыгивает. — Мне тоже нужно переодеться.

Она выбегает из комнаты, а я оглядываюсь в поисках рубашки, но затем вспоминаю, что сегодня утром я её не надевал.

Выйдя из спортзала, я быстро прохожу по коридору и нахожу Крисджен в прихожей. Она стоит перед картиной, сумка через плечо, руки скрещены на груди.

Я позволяю взгляду скользнуть по её телу. Даллас, должно быть, любит иметь под крышей постоянное украшение. Загорелые, стройные ноги в чёрных шортах и шлёпанцах, большая льняная блуза. Пляжные волосы со светлыми прядями от летнего солнца. Когда она встречалась с Майло, мы все видели друг друга каждый день. Вечеринки, смех...

Теперь она видит Далласа каждый день.

Я останавливаюсь в нескольких футах от неё. — Сколько сахара вы все едите на завтрак? — ворчу я.

Крисджен поворачивается, поднимая бровь.

Я указываю вверх по лестнице. — Она скачет по стенам.

Крисджен поднимает руки в защитном жесте. — Только вафли.

Я наклоняю голову. Да, конечно.

— С некоторыми добавками, — добавляет она тихо.

Я качаю головой. Возможно, они кормят этим своих детей, но София получает два белка, один фрукт и одно зерновое. Крисджен не помешало бы справляться с её сахарным возбуждением до конца дня.

Мы смотрим друг на друга, и мне приходит в голову, как она изменилась.

Красивая. Она всегда была хорошенькой, но я не знаю... Она потрясающая. Счастливая.

Сделав глубокий вдох, я выпрямляюсь, успокаиваясь. — Удивлён, что твой муж позволил тебе приехать сюда одной, — замечаю я.

Она выдавливает улыбку, но руки всё ещё скрещены на груди.