Страница 83 из 148
Я сжимаю челюсть, руки болят от злости, сжимаясь в кулаки.
— После того, как он некоторое время владел ею, — размышляет Даллас, — и насытился...
Я не могу сглотнуть, ком в горле слишком велик. Я опускаю глаза и качаю головой, но скорее себе, чем ему.
— ...он взял её в «Комнату Вульфа», не так ли? — продолжает он.
Нет. Я зажмуриваюсь. Нет, нет, нет...
Я хватаю ученическую парту и швыряю её на пол. Чёрт возьми.
Мне нужен Бэй. С такой властью я смогу избавиться от всех них. От отца, его друзей, Далласа...
Я не могу говорить с ним об этом! Он использует это как рычаг.
Он шагает ко мне. — Я бы не сделал ничего, чтобы причинить ей боль.
Я вскидываю глаза. — Но ты заберёшь её у меня.
Он сделает всё, что нужно, особенно если часть его думает, что защищает её.
Моя грудь начинает дрожать. Он не знает, каково это. Что он сделал в тот раз, когда кто-то плакал из-за него? Он проигнорировал её.
— Я говорил ей, — бормочу я. — Я пытался сказать ей.
Я помню, как застал их в его кабинете. Она сидела у него на коленях, его рука под юбкой, и она не улыбалась, но и не отводила взгляда. Будто она боготворила его.
Я качаю головой. — Она думала, что он любит её. Она думала, что его внимание значит всё. — Я отвожу взгляд, вспоминая это чувство на себе, и шепчу: — Каждый просто хочет быть нужным.
— Сколько раз он брал её туда?
Я долго моргаю, снова опуская голову. — Только один раз, — говорю я ему, горло снова сжимается. — Но это было плохо.
София вошла той ночью и больше не вышла. Она никогда не могла рассказать нам, что случилось, но мы узнали. Разговоры на поле для гольфа доходили до девушки с тележкой с пивом, которая рассказывала своей сестре, работавшей горничной или поварихой у кого-то, а та рассказывала хозяйке дома, которая рассказывала своим друзьям.
Или примерно так.
Через несколько дней мы все узнали, и моя мачеха, которой не удалось уберечь Софию от отца, когда мы все начали замечать, что происходит в нашем доме, чуть не забрала ребёнка и убежала.
Почти.
Она быстро поняла, что у Софии не будет ни единого шанса без надлежащего лечения, чтобы преодолеть травму.
Даллас приближается, останавливаясь в двух футах от меня. — Он когда-нибудь принуждал тебя... делать что-то?
С Софией?
Или...
Я закрываю рот, колеблясь. Никто никогда не задавал мне этого вопроса.
Кто-то должен был. Логично, что сыновей можно использовать так же легко, как дочерей, но София не была кровью моего отца. Менее ценна для него.
Я качаю головой. — Нет.
— Но как мужчина из Сент-Кармен, ты должен платить за участие, верно?
Я просто смотрю на него. Мне не придётся долго играть в «Комнате Вульфа». Я знаю, что делаю, и мне не нужна его помощь. — В моём списке семь имён, — сообщаю я ему. — И это займёт некоторое время, но Майло будет следующим. Сразу после моего отца.
— И я.
В его глазах загорается блеск; он знает, что я тоже его не люблю.
— Очень хорошо, — воркую я.
Он, возможно, не использовал меня — мне тоже нравилось, и я хотел этого, — но он оскорблял меня. Всех нужно уничтожить, и тогда я смогу жить.
Сократив расстояние между нами, он держит руки в карманах, каждый изгиб его груди прижимается к футболке.
— Возможно, мне стоит оставить её у себя на некоторое время, — дразнит он. — Чтобы убедиться, что она в безопасности.
Я приподнимаю брови, подыгрывая. — Заложница.
— Она будет крепко спать.
— С пятью ублюдками, которые никогда не спят одни, — цежу я.
— Вчера я спал один.
Ну и?
— И позавчера, — говорит он.
И у меня падает желудок. Он ни с кем не был с прошлой пятницы?
— А ты? — спрашивает он. — Спал один?
А, вот оно что.
Я наклоняю голову, вспоминая звонок Майка сегодня, пока Даллас смотрел.
— Он тебе не подходит, — объясняет он.
Говорит человек, который действительно умеет обращаться с людьми. Да, конечно.
Я достаю телефон. — Сегодня он сказал мне то, чего ты никогда не скажешь.
И я даже не смотрю на него в ожидании реакции. Я набираю Винсента.
— Как дела? — спрашивает он.
Я слышу, как дождь стучит по крыше машины Майло. Они должны быть снаружи.
— Я собираюсь остаться и поработать, — объясняю я. — София спит на диване в учительской.
Наконец я поднимаю глаза.
— Даллас где-то здесь, — говорю я Винсенту, глядя на бывшего. — Ты знаешь, что делать, если он выйдет.
Даллас приподнимает бровь, улыбка трогает уголок его рта.
Он любит вызов.
Винсент вздыхает. — Рад, что захватил бутылку.
Закончив разговор, я засовываю руки в карманы, всё ещё держа телефон.
Мне не нужно, чтобы они знали, что Софии здесь нет. Я не удивлюсь, если кто-то докладывает моему отцу, и должно выглядеть так, будто я всё контролирую.
И они не могут вытащить Далласа. Он не нарушает комендантский час, если находится в помещении.
Обойдя меня, он медленно выходит из класса, и я иду следом.
— Я дам тебе фору, — объявляю я. — Давай. Я бы хотел поехать домой и выспаться.
Если он уйдёт, они бросятся в погоню, и я смогу убраться отсюда без Софии, без происшествий, которые доложат Гаррету Эймсу.
Даллас продолжает идти, спускаясь по лестнице. — Ничто не мешает тебе уйти.
— Если я выйду отсюда без Софии...
— Она предпочитает, чтобы её называли Анной-Кэтрин.
— Они поймут, что её здесь нет, — замечаю я, игнорируя его. — И я не хочу тащить всех в твою дыру сегодня вечером. Там полно грязи.
Даллас снимает футболку, поворачивая направо, к спортзалу. — Ты хорошо выглядел в грязи.
Скользя взглядом по его позвоночнику, я впитываю его влажную кожу и то, как его фигура сужается от плеч к талии. Это тело боролось со мной, прижимало меня, давило на меня, лежало на мне и входило в меня. Я понимаю, как приятно смотреть на него. В молодости у меня редко был такой шанс.
Он открывает дверь в спортзал. — Саноа Бэй — самое чистое место, в котором ты когда-либо был, и ты это знаешь.
Я следую за ним. — Скоро будет.
Я устрою хорошее представление, доказывая, что я один из мужчин Сент-Кармен, собирая компромат в «Комнате Вульфа», чтобы обеспечить лояльность и переманить всех инвесторов моего отца. Бэй будет моим, все будут умолять о сотрудничестве со мной, а Даллас Йегер окажется в моей милости.
Хитрость в том, чтобы не разозлить его настолько, чтобы он ушёл. Для этого мне тоже понадобится рычаг.
Бросив футболку на пол, он ложится на скамью для жима, ноги на полу, поднимая штангу над головой.
Его руки напрягаются, грудь расширяется, пресс сокращается, но мой взгляд почти сразу падает на его пах, прижимающийся к спортивным штанам. Не думаю, что под ними что-то есть.
Пульс в шее стучит по коже, жар скапливается внизу живота.
Я не оставлю его одного. Он может найти другой выход и улизнуть.
Наблюдая, как он снова и снова поднимает штангу, я снимаю толстовку и рубашку и запрыгиваю на беговую дорожку.
Даллас продолжает силовые тренировки, выполняя подходы на скамье, жиме лёжа и тяге трицепса, а я смотрю вперёд, наблюдая за ним в зеркало.