Страница 84 из 148
Что он знает о богатстве и власти? Он получил эту небольшую лекцию из книги?
То, что Даллас преподаёт философию, не делает его философом.
Но...
Он сказал это так уверенно. И хотя я знаю, что он прав, откуда ему знать? Какой у него опыт?
Я бегу, наблюдая, как мышцы его спины сокращаются, выступая под кожей.
У Йегеров много денег?
Я понял, что у них больше, чем я думал, учитывая постоянные улучшения в районе и процветание последних лет, но... у них есть состояние?
В моей голове крутятся шестерёнки, пытаясь примирить эту возможность с тем, что я наблюдал. Они знают, что значит быть голодными, и если Мейкон умён, он не позволит их аппетитам возрасти, если они разбогатеют. Особенно если доход нелегальный. Никаких покупок дорогих машин, лодок или домов в Сент-Кармен. Это привлекло бы внимание.
Он также не хотел бы, чтобы его братья стали такими, как мы.
Забавно, как я никогда не представлял Далласа в своём мире. Когда мы трахались много лет назад — и я позволял воображению подпитывать эмоциональную привязанность, — это всегда было будущее, где я оказывался на его стороне. Власти Сент-Кармен, вероятно, беспокоились бы, что он снизит стоимость недвижимости в моём районе своим отсутствием манер.
В моей голове я всегда был в его постели, мы на их пляжах, а моя машина припаркована у его дома.
Однако он мог бы вписаться и в мой мир. В некоторой степени. Он действительно хорошо выглядел в костюме.
Это должно было стать моей первой подсказкой, что у них больше денег, чем я думал. Были тонкие намёки, и костюм, в котором он пришёл в «Комнату Вульфа» — половину которого он оставил, — был хорошим. Сшитым на заказ. Качество ткани, пошив... Сразу видно.
Мне просто стало так жарко, когда я впитывал вид его в нём, что я не задавался вопросом.
Пот покрывает его грудь и спину, я смотрю вниз и вижу, что бегу уже двенадцать минут. Он зачёсывает назад влажные прямые волосы и переходит на пол. Его глаза смотрят через плечо, встречаясь с моими, и я как робот, моё тело думает за меня, пока я просто продолжаю бежать, мысли о нём.
Ступни на полу, колени согнуты и разведены, он начинает делать скручивания, его живот напрягается, когда он поднимается и снова ложится. Его позвоночник выступает из-под кожи, мускулистая талия напряжена и блестит, когда он смотрит в зеркало.
Мне не нужно смотреть, чтобы знать, что он тоже наблюдает за мной, стоя перед зеркалом, но мне плевать.
Остановив дорожку, я спрыгиваю и достаю воду из холодильника. Я подхожу к красным деревянным скамьям перед стеной зеркал и сажусь, откручивая крышку и наливая немного воды в руку. Я плескаю её в лицо и на шею, струи стекают по груди, когда я откидываюсь и снова встречаюсь с ним взглядом.
Поднимаясь и опускаясь, он не отводит взгляда и не останавливает скручивания. Никогда не боится, даже зная, что я мог бы привести сюда парней и избить его.
Думаю, ему нравится, когда я на него смотрю.
Его тело сокращается снова и снова, мои пальцы горят желанием сжаться — обхватить что-то, пока мой взгляд скользит по его мощным плечам, широкой груди и выступам пресса. У меня слюнки текут. Боже, у него тело.
Я опускаюсь ниже, между его бёдер, видя, как его член набухает, выходя за пределы штанов. Я поднимаю глаза на него; улыбка, написанная на всём его лице, кроме губ, передаёт смесь вызова и предвкушения. Он знает, чего я хочу. Он хочет того же.
Остановившись, он переворачивается, глядя, как я смотрю на него, пока он в планке. Кровь приливает к моему паху, когда я смотрю вдоль его длинного тела, потного и раскрасневшегося.
Я плюю в руку, засовывая её внутрь пояса штанов.
Он абсолютно неподвижен, больше не глядя на моё лицо. Я двигаю рукой вверх-вниз, и через секунду я уже такой твёрдый, блядь. Эта задница открывалась для меня. Эти бёдра входили в меня. Эти руки прижимали меня и держали, и я хочу этого снова. Я больше не хочу, чтобы он любил меня. Но его тело — моё.
Достав член, я снова плюю и глажу длинный твёрдый ствол, его губы приоткрываются, пока он смотрит.
— Отжимания, — шепчу я.
Его глаза вспыхивают, и я не могу сказать, злится он или ещё больше возбуждён, но через мгновение он уже на руках, поднимаясь и опускаясь быстрее и быстрее.
Дроча, я чувствую, как в животе всё переворачивается, и закрываю глаза, стону.
— О, блядь... — выдыхаю я.
Я слышу его стон и открываю глаза, видя, как он быстро упражняется, тяжело дыша. Немного спермы вытекает из моей головки, и я использую это как смазку. Пот стекает по виску, каждая мышца моего тела напряжена.
Я дёргаю подбородком. — Подтягивания.
Я почти кончаю.
Медленно он встаёт, колеблясь.
— Хочешь сохранить работу в следующем году? — спрашиваю я его.
Один глаз, кажется, всматривается в меня, будто он забавляется и гадает, как долго он будет мне потакать. Но он также знает, что у меня есть власть, и я могу выполнить угрозу.
Подпрыгнув, он хватается за перекладину обеими руками и опускает на меня глаза, не отвлекаясь, когда подтягивается. Мышцы его бёдер прижимаются к штанинам, и Боже, его живот... Блядь.
Мне следовало бы пойти и отсосать ему, заставив держать подбородок выше перекладины и сказав, что он не может отпустить, пока не кончит.
Выпуклость в его паху растёт, и он никогда не отводит взгляда.
— Быстрее, — выдыхаю я.
Он поднимается и опускается быстрее и быстрее, пот стекает по груди и животу, и я слышу рычание, вырывающееся из его горла. Я двигаю рукой вверх-вниз, чувствуя, как вся кровь приливает к паху. — Да... — Вот так.
Я близко, но затем он стонет и падает на ноги, тяжело дыша. Я останавливаюсь и смотрю, как он бросается ко мне, ударяя рукой по зеркалу над моей головой и наклоняясь надо мной.
Я замираю, мой оргазм на грани, но начинает спадать. Он собирается ударить меня. Или бросить на пол. С Далласом разница очень мала.
Но вместо этого он тяжело дышит, глядя в мои глаза, его бровь... отчаянная.
Он проводит рукой по моей шее, нежно поглаживая большим пальцем кадык. — Мне жаль, — говорит он.
Жаль за что? За то, что сделал, или за то, что собирается сделать?
Он приближает рот к моему. — Мне жаль, что я был небрежен с тобой, — шепчет он.
Комок размером с яблоко застревает в груди, и смесь злости и гордости заполняет голову. Мне не нужны его извинения. Это означало бы, что он причинил мне боль, и я ненавижу, что он знает, что сделал.
И всё же мои глаза щиплют. Я хочу, чтобы он сказал больше.
Он приближается к моему уху. — Я больше никогда не буду небрежен.
И прежде чем я успеваю решить, обещание это или угроза, он проводит ртом по моей шее, ключице и груди, огонь разливается под кожей, когда он берёт мой член в рот.
Он всасывает меня, тепло и влага заставляют волосы на теле встать дыбом. Я стону, выгибаясь спиной к зеркалу и сжимая его волосы. Он сосёт, моя голова парит в трёх футах над шеей, и мой оргазм наступает мгновенно.
Взглянув на меня, он облизывает мой ствол, дразня, но я уже там.
— Ах, блядь, — кряхчу я.
Он двигается вверх-вниз, беря глубоко, и я прижимаю его голову вниз, удерживая там, пока напрягаюсь, стону и извергаюсь. Мои пальцы расслабляются и сжимаются, снова расслабляются и сжимаются в его волосах, покалывание разливается по животу, вниз по бёдрам и по всем конечностям.